Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7703
Ответом ему была широкая улыбка.
— Фанты по-слизерински.
Утро встретило Альбуса ароматом какао и шуршанием хвои. Всех, кто младше четвертого курса, вчера отослали спать в полночь, хотя старшекурсники еще оставались в гостиной. Связано ли это с тем, что посиделки приняли менее шумный и энергичный характер, или с тем, что Монд многозначительно булькал объемистой глиняной бутылью — Альбус не знал. Он думал, что не заснет из чистого упрямства, что будет прислушиваться к доносящимся из гостиной голосам… Но у тела были совершенно другие планы. Сон сморил мальчика почти сразу.
Нельзя сказать, что он от этого проиграл: наблюдать за преддорожной суетой было интереснее, чем пытаться продрать глаза при помощи наспех зачарованного ядреного кофе. Лефевр, на удивление свежий и бодрый, обходил слизеринцев с термосом, безжалостно испаряя кофе и заполняя бесчисленные кружки и кубки обжигающе-горячим какао. Завтрак сегодня не планировался — руководство решило, что хватит со студентов тыквенного сока и разнообразных бутербродов. «Хогвартс-экспресс» отправлялся из Хогсмида в одиннадцать.
Поттер и Малфой вели себя паиньками — последний день семестра, как-никак. Послушно погрузили чемоданы в карету, не пытались погладить фестралов в упряжке, не комментировали ворчание Филча… Они даже не обращали внимания на Ренча, который скакал вокруг Скира как восторженный щенок и крайне эмоционально доказывал ему нечто, на что пятикурсник лениво-благосклонно кивал. Судя по тому, как-то одни, то другие из скировой свиты «незаметно» косились в сторону Ала и Скорпиуса, выступление Ренча посвящалось трепетно им любимой теме — ничтожеству слизеринцев. Портить последний день перед каникулами дракой или перепалкой не хотелось, так что приходилось делать вид, будто их это не касается. Малфой-то, разумеется, ловко принял вид принца в изгнании, а вот у Альбуса такие трюки не очень-то получались. Но он, по крайней мере, старался.
Прибыв на станцию, студенты выслушали последние инструкции МакГонагалл, которой из года в год не надоедало повторять о том, как важно воздержаться от волшебства на каникулах. Насколько знал Альбус, из поступивших в этом году маглорожденных студентов только когтевранец Лоуренс возвращается домой. Если учесть, что от загородного дома его родителей до населенной волшебниками Оттери-Сент-Кэтчпоул можно дойти минут за пятнадцать, а Лоуренс ни за что не откажется поэкспериментировать, то даже троллю ясно, что никто не будет волноваться по поводу соблюдения правил. Зачем придерживаться правил, если можно обойти их так, что никто и не заподозрит? Однако зачатки вежливости присутствовали даже у самых отъявленных возмутителей спокойствия, и все ученики Хогвартса терпеливо ждали окончания речи директора. Выдыхаемый воздух поднимался кружевными облачками пара, зимние боты, ботинки и изящные сапожки стучали друг о друга — их хозяева мечтали согреться, а МакГонагалл все говорила, говорила…
— … наконец, желаю всем вам счастливого Рождества!
И студенты с торжествующим ревом наперегонки кинулись занимать купе. Большую часть хаоса создавали гриффиндорцы и спортсмены, а уж ало-золотая квиддичная команда превзошла все ожидания. Остальные соблюдали относительный порядок: когтевранцы были слишком умны, чтобы ломиться в галдящую толпу, пуффендуйцы потихоньку выясняли, как бы помочь сесть девушкам (ситуация пробуждала в них был дух истинных джентльменов), ну, а слизеринцы сохраняли привычный строй. Лефевр и Эридан в начале, Белинда и Артур замыкают — так хоть на пир, хоть на бой, хоть на святочный бал. Солидно и удобно.
Уже перед самой посадкой Альбусу на плечо спланировала сова — точнее, тот самый сыч, которого он отправлял к отцу. К лапе птицы был привязан толстый конверт из темного плотного пергамента. Сердце мальчика забилось быстрее: неужели долгожданный ответ? Но почему только сегодня?
Малфой утянул Альбуса за собой в ближайшее свободное купе. Помощник машиниста проверял дверцы вагонов, захлопывая их с громким, до звона в ушах треском. Стрелка вокзальных часов подползала к одиннадцати. Альбус поддел сургучную печать и резко дернул, открывая конверт. Вдруг перед ним взметнулось облачко янтарной пыли — будто что-то стеклянное взорвалось в столбе солнечного света. Альбус судорожно вздохнул, попятился, сиденье уперлось ему под коленки, заставив приземлиться на пятую точку…
И тут все стало вдруг радужно-прекрасным. В голове ясно нарисовалась цель. Как он мог быть таким слепым? Все ведь понятно, однозначно понятно! Он вскочил с места и ринулся к двери. В Хогвартс! На Астрономическую башню! Скорее… Внезапно он почувствовал чью-то хватку повыше локтя. Как смеет этот мальчишка мешать ему, мешать тогда, когда цель так близка? Он оттолкнул неожиданную помеху, потеряв шарф и чуть не оставив рукав. Рукав мантии теперь держался на паре ниток, но он едва ли это заметил. Перед его взором горела цель, и ничто его больше не волновало.
— Фанты по-слизерински.
Утро встретило Альбуса ароматом какао и шуршанием хвои. Всех, кто младше четвертого курса, вчера отослали спать в полночь, хотя старшекурсники еще оставались в гостиной. Связано ли это с тем, что посиделки приняли менее шумный и энергичный характер, или с тем, что Монд многозначительно булькал объемистой глиняной бутылью — Альбус не знал. Он думал, что не заснет из чистого упрямства, что будет прислушиваться к доносящимся из гостиной голосам… Но у тела были совершенно другие планы. Сон сморил мальчика почти сразу.
Нельзя сказать, что он от этого проиграл: наблюдать за преддорожной суетой было интереснее, чем пытаться продрать глаза при помощи наспех зачарованного ядреного кофе. Лефевр, на удивление свежий и бодрый, обходил слизеринцев с термосом, безжалостно испаряя кофе и заполняя бесчисленные кружки и кубки обжигающе-горячим какао. Завтрак сегодня не планировался — руководство решило, что хватит со студентов тыквенного сока и разнообразных бутербродов. «Хогвартс-экспресс» отправлялся из Хогсмида в одиннадцать.
Поттер и Малфой вели себя паиньками — последний день семестра, как-никак. Послушно погрузили чемоданы в карету, не пытались погладить фестралов в упряжке, не комментировали ворчание Филча… Они даже не обращали внимания на Ренча, который скакал вокруг Скира как восторженный щенок и крайне эмоционально доказывал ему нечто, на что пятикурсник лениво-благосклонно кивал. Судя по тому, как-то одни, то другие из скировой свиты «незаметно» косились в сторону Ала и Скорпиуса, выступление Ренча посвящалось трепетно им любимой теме — ничтожеству слизеринцев. Портить последний день перед каникулами дракой или перепалкой не хотелось, так что приходилось делать вид, будто их это не касается. Малфой-то, разумеется, ловко принял вид принца в изгнании, а вот у Альбуса такие трюки не очень-то получались. Но он, по крайней мере, старался.
Прибыв на станцию, студенты выслушали последние инструкции МакГонагалл, которой из года в год не надоедало повторять о том, как важно воздержаться от волшебства на каникулах. Насколько знал Альбус, из поступивших в этом году маглорожденных студентов только когтевранец Лоуренс возвращается домой. Если учесть, что от загородного дома его родителей до населенной волшебниками Оттери-Сент-Кэтчпоул можно дойти минут за пятнадцать, а Лоуренс ни за что не откажется поэкспериментировать, то даже троллю ясно, что никто не будет волноваться по поводу соблюдения правил. Зачем придерживаться правил, если можно обойти их так, что никто и не заподозрит? Однако зачатки вежливости присутствовали даже у самых отъявленных возмутителей спокойствия, и все ученики Хогвартса терпеливо ждали окончания речи директора. Выдыхаемый воздух поднимался кружевными облачками пара, зимние боты, ботинки и изящные сапожки стучали друг о друга — их хозяева мечтали согреться, а МакГонагалл все говорила, говорила…
— … наконец, желаю всем вам счастливого Рождества!
И студенты с торжествующим ревом наперегонки кинулись занимать купе. Большую часть хаоса создавали гриффиндорцы и спортсмены, а уж ало-золотая квиддичная команда превзошла все ожидания. Остальные соблюдали относительный порядок: когтевранцы были слишком умны, чтобы ломиться в галдящую толпу, пуффендуйцы потихоньку выясняли, как бы помочь сесть девушкам (ситуация пробуждала в них был дух истинных джентльменов), ну, а слизеринцы сохраняли привычный строй. Лефевр и Эридан в начале, Белинда и Артур замыкают — так хоть на пир, хоть на бой, хоть на святочный бал. Солидно и удобно.
Уже перед самой посадкой Альбусу на плечо спланировала сова — точнее, тот самый сыч, которого он отправлял к отцу. К лапе птицы был привязан толстый конверт из темного плотного пергамента. Сердце мальчика забилось быстрее: неужели долгожданный ответ? Но почему только сегодня?
Малфой утянул Альбуса за собой в ближайшее свободное купе. Помощник машиниста проверял дверцы вагонов, захлопывая их с громким, до звона в ушах треском. Стрелка вокзальных часов подползала к одиннадцати. Альбус поддел сургучную печать и резко дернул, открывая конверт. Вдруг перед ним взметнулось облачко янтарной пыли — будто что-то стеклянное взорвалось в столбе солнечного света. Альбус судорожно вздохнул, попятился, сиденье уперлось ему под коленки, заставив приземлиться на пятую точку…
И тут все стало вдруг радужно-прекрасным. В голове ясно нарисовалась цель. Как он мог быть таким слепым? Все ведь понятно, однозначно понятно! Он вскочил с места и ринулся к двери. В Хогвартс! На Астрономическую башню! Скорее… Внезапно он почувствовал чью-то хватку повыше локтя. Как смеет этот мальчишка мешать ему, мешать тогда, когда цель так близка? Он оттолкнул неожиданную помеху, потеряв шарф и чуть не оставив рукав. Рукав мантии теперь держался на паре ниток, но он едва ли это заметил. Перед его взором горела цель, и ничто его больше не волновало.
Страница 80 из 92
