Вампиры

Их лица разделяли какие-то миллиметры. Корвин дрожал.

— Кого?

— Императора.

У Сиятельного подогнулись ноги, он начал падать, но Мор подхватил его. Дрожь в теле усилилась.

— Его нельзя убить.

— Любого можно убить, милорд, — Морган осторожно сжимал в объятьях Корвина. Сиятельный почувствовал, что головы коснулась чужая ладонь. — Он хотел вернуться в стазис-капсулу. Этого нельзя было допустить, так ведь?

Так ведь?

Корвин всхлипнул. За всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного.

Так ведь?

Морган не был уверен. Безумие, реальное, временное или мнимое, постепенно покидало его.

— Он не может умереть, Мор, — повторил Сиятельный чуть спокойнее.

— Сердце остановилось, мозг…

— Ты уничтожил его кровь? — Корвин заставил себя посмотреть в горящие алым глаза Мора.

— Что? — удивился древний.

Сиятельный широко улыбнулся, облегченно выдохнув, и прижался к чужой груди — грязной, ледяной, мертвенно твердой. Ему было хорошо. Морган снова был рядом.

— Постой так со мной немного, — попросил Корвин.

Хантер был жив — Шарлотта сидела на коленях перед ним и осторожно перебирала волосы. Его сердце билось, и он выглядел умиротворенным, просто не двигался. Лежал на поверхности разрушенной планеты, глядя прямо перед собой.

— Они считали нас животными, — сказал он вдруг, и леди де Бофе вздрогнула. Николас за её плечами тоже дернулся от испуга — так внезапно Хантер превратился из статуи в живое существо. — Меня и таких, как я. Держали на привязи. Я так долго прожил на привязи, что мне кажется, теперь я потерялся. Или что хозяин вдруг умер, и мне теперь нечего делать.

— Хан, нам нужно выдвигаться, — напомнил Николас. Шарлотта обернулась к нему и скорчила сердитую рожицу.

— Продолжайте, Хантер, — попросила она.

— Сейчас от меня уже ничего не зависит, — сказал защитник, возможно, отвечая на реплику брата — Шарлотта не поняла до конца. — Корвин попросил нас оставаться такими, какими мы были раньше. И я подумал, что это очень просто — быть тем, кем ты был всегда. Но тогда, рядом с Элджероном… Мне так хотелось ослушаться его приказа. Спасти его. И я думал, почему Корвин отдал такой приказ, а потом… — Хантер закрыл глаза. — Потом Элджерон сказал мне: «Всё в порядке». Понимаешь? Он не знал, что я могу спасти его. И простил мне это. И я думаю, мог бы он простить меня, если бы знал, что я могу?

— Вы не могли, Хантер, — уверенно возразила Шарлотта. Её уверенность взялась из ниоткуда. Раньше, играя на сцене, она могла вызвать в себе любые чувства, но теперь, возле защитника, чувствовала, что говорит искренне. Чувства пришли к ней сами.

— На самом деле, — Хантер открыл глаза и посмотрел на нее, — мог. Его бросили все. И я думаю, что, если бы он был жив…

— Его можно вернуть, — Шарлотта обернулась на голос, так внезапно он прозвучал.

Напротив нее, по другую сторону от Хантера, стояли Корвин и Морган. Сиятельный был перепачкан в грязи, а Мор выглядел как обычно — голый, грязный, с вытянутыми когтями. Шарлотта подумала, что ему, возможно, не нужно было играть роль зверя. В отличие от Хантера, Мор действительно был зверем.

— Его можно вернуть, — повторил Корвин. — Я сам сделал его. И я помню, как.

Хантер резко встал на ноги, и от этого жеста леди де Бофе опрокинулась на спину. Обида уколола её в самое сердце, но защитник исправил оплошность: подскочил и помог подняться. Теперь они стояли напротив друг друга.

— Передай Дориану, чтобы проверил мои записи на станции, — Корвин обращался к Хантеру. Шарлотта вцепилась в руку защитника — от Сиятельного веяло чем-то новым. Непонятной угрозой. За месяцы, проведенные вне Столицы она научилась чувствовать опасность кожей.

— Но ведь вы должны…

— Он ничего тебе не должен, — Мор заслонил собой Корвина. — Никому из вас.

— Передай ему, Хантер, и постарайся собрать тех, кто выжил, — продолжил Корвин.

И, хотя теперь его не было видно за фигурой Моргана, Шарлотте показалось, что Сиятельный говорит грустно. Как будто прощается.

— Это было весело. Всё это.

Хантер хотел ответить что-то, набрал воздуха в легкие, но до того, как прозвучал хотя бы один звук, фигуры Мора и Корвина исчезли. Шарлотте хотелось бы сказать «растворились в тумане», но она не сводила взгляда с этой пары, и могла поклясться, что там, где секунду назад были древний защитник и древний аристократ, просто образовалось пустое место.

Хантер попятился. Николас стал вертеть головой. Шарлотта широко улыбнулась.

— Всё закончилось, — сказала она.

Но в ту секунду никто не поверил ей.

Идти к разрушенной шахте лифта было страшно. Дориан никогда в своей жизни не видел такого количества мертвых. Поверить в то, что это — дело рук Моргана, было невозможно.