Вампиры

Дориан убеждал себя, что в отчетах связных произошла какая-то ошибка. Мор не мог уничтожить столько вампиров.

— Я уже был здесь, — уверенно сказал Гильермо, остановившись возле стального колодца, ведущего вниз, к центру планеты. — Здесь всё началось.

Дориан посмотрел на молодого вампира. Чуть больше года назад он увидел Фрейдмана в своем доме и дал совет. Найти себе покровителя. Возможно, если бы в тот день Дориан взял ответственность за чужую жизнь на себя, ничего этого — он рассматривал обломки Дворца — не произошло бы. Возможно, если бы он чаще уделял внимание тому, что рассказывает Сиятельному, ничего этого — он смотрел на сожженную до пепла кровь, осевшую в выбоинах от орбитальных ударов — не случилось бы.

Возможно.

— Там есть последний этаж, — добавил Гильермо.

— Последний этаж, — эхом повторил Гилхард.

Когда Дориан нашел эту парочку, они брели вместе с отрядом резерва в сторону Дворца. Отряды получили отбой, а Дориан, Гилхард и Гильермо решили продолжить путь. Просто потому что там, внизу, было что-то, что лейтенант Фрейдман считал делом первостепенной важности. Он не мог сформулировать это, не мог связать даже пары слов, но не поверить тому, кому Морган доверил свое наследие, было бы глупостью, и они прошли.

Кроме них троих вокруг не было ни души. Только «тела» мертвых, перемещающиеся вместе с ветром от одной выбоины к другой. Укрытые в щелях, свободно летящие по воздуху. Мертвые призраки Столицы.

Ни один из них не был воином. Спускаться вниз пришлось долго. То и дело кто-то соскальзывал, приходилось помогать друг другу. Прошло несколько часов, прежде чем они оказались на самом дне.

Дверь, ведущая в единственный коридор, была разрушена.

Дориан пошел вперед первым. После стольких потерь он просто не мог выпустить из рук инициативу. Впереди могло быть опасно, и он хотел столкнуться с этой опасностью сам. Но впереди была только пустота.

Пустые камеры с разрушенными перегородками — кто-то выломал их, уничтожив сидящих внутри пленников. Горы пепла. Жар, исходящий от реактора в ядре планеты. Дориан чувствовал, что идет по лезвию чужих тайн. Сюда, на последний этаж, отправляли тех, кто умер для Столицы.

Тех, кто умер.

— Он был здесь, — уверенно сказал хронист. — Корвин был здесь все эти годы.

— Откуда ты знаешь? — спросил Гилхард.

— Еще не решил, — Дориан просто был уверен. — Когда все это завертелось, я думал, что Корвин потерял инициативу. Но я был не прав. Инициатива всегда была на его стороне. Он всегда обгонял Императора на несколько шагов. И он попал сюда намеренно, специально.

— Зачем?

— Наверху, — Дориан указал пальцем на потолок, — одним этажом выше. Камера Моргана. Морган защитил его от нового Императора. Корвин хотел попасть сюда. Именно сюда. Чтобы пережить их обоих.

— Зачем? — Гилхард все еще не понимал. Дориану стало жаль его.

— Он хотел занять трон. Хотел сам стать Императором. Он стравил их между собой, сделал наследника слабым. Сделал так, что никто по собственной воле не стал бы защищать его. Даже я. Я отправил своего лучшего воина, чтобы спасти младшего Корвина. Я не оставил его защищать Императора. Даже меня он обвел вокруг пальца.

— Даже? — Гилхард рассмеялся. Наконец-то, он начал понимать.

Последняя дверь, массивная, высокая, оборудованная последовательными перегородками, была пробита насквозь.

Позади Дориан услышал шаги — кто-то догонял их. Они остановились и стали ждать — никто из них не был воином. Защитить себя они не смогли бы даже от простого выстрела.

— Гилхард?

Николас де Бофе.

Шарлотта.

Хантер.

Дориан подумал: «Теперь все в сборе». И не смог понять, почему подумал об этом. Просто знал, что так оно и есть. Факты, которые вперемешку вертелись в его голове, вдруг сложились в одну картину. Так было с Гаарами. Так было с Корвином. Так было сейчас.

— Они ушли, — сказал Хантер. Шарлотта сжимала его руку.

— Куда? — голос Гилхарда звучал обреченно. Дориан положил ладонь ему на плечо.

Лететь в неизвестность вместе с молчаливым Морганом было удивительно спокойно. Корвин чувствовал себя умиротворенно, как будто закончил то, над чем работал всю свою жизнь. И теперь ему нечего было делать в мире.

— Надеюсь, они не испортят все, что ты натворил, — нарушил молчание Мор.

Корвин начал привыкать к тому, что тот слушает все его мысли. Раньше это казалось враждебным вторжением, но постепенно Сиятельный понял, что Мор делает это машинально. То, что раньше требовало усилий, теперь было для древнего само собой разумеющимся.

— Конечно, испортят, — пошутил Корвин.

— С самого начала ты знал, что Элджерон будет следующим?

Мор спрашивал, чтобы потом читать мысли.

Сколько лет они просидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга, лишенные возможности общаться?