Вампиры

Руки Хантера подняли ее в воздух, но там, в другом мире, они вместе загадывали желание, наблюдая хвост кометы. Шарлотта держала Хантера за руку и шептала про себя: «Я хочу всегда быть вместе с ним».

Заражение, которое расползалось от капсулы Императора, удалось распознать только после того, как Хантер выпустил из рук пепел. Дориан следил за тонкой цепочкой крови, летящей от капсулы в сторону Гильермо.

— Нужно уходить отсюда, — сказал Хантер. Голос его был мертвым. — Он хочет убить всех нас.

Дориан обернулся на капсулу. Масса, находившаяся внутри, едва ли могла что-то хотеть. Вероятно, ей остались самые примитивные, приземленные и простые желания. Вероятно, Оно хотело отомстить.

— Как мы сможем создать наследника, если Он готов убить любого? — задыхаясь, прошептал Гилхард, когда они бежали прочь по коридору, назад, к шахте, которая могла бы помочь им подняться на поверхность.

— У Сиятельного уже была идея на этот счет, — расхохотался Хантер — бег не отнимал у него сил. Возможно, он давным-давно был бы наверху, просто хотел разделить с ними путешествие. Дориану стало страшно бежать рядом. После смерти Шарлотты вампир казался слишком спокойным.

— Элджерон? — спросил Гилхард.

— Он чувствует себя виноватым, — Хантер снова расхохотался. — Он чувствует себя виноватым за то, что однажды допустил смерть Элджерона. Теперь он не может рассуждать, не может связно думать. У него остались только чувства. И чувство ненависти может заглушить только чувство вины.

Дориан остановился, зная, что невидимые нити крови от капсулы, не причинят ему вреда, если только он не будет так же беспечен, как бедная Шарлотта.

— Значит, с самого начала он не хотел занимать трон? — спросил он у Хантера.

— Он бы не смог, — Гильермо ответил вместо него. — Нужно одобрение прежнего Императора. Машины должны преобразовать другие машины. Корвин бы не смог заставить его. Только сознательная воля, понимаете?

Дориан не понимал, но был уверен, что сумеет разобраться.

Теперь, после всего, что произошло, он был уверен, где находилась настоящая история Империи. В голове человека, который устроил государственный переворот и решил передать власть в руки существа, предавшего его много тысяч лет назад. В голове Корвина.

— Зачем это было нужно ему?

— Если бы я увидел, что все это время ты использовал меня? Что было бы тогда?

Свет, исходящий отовсюду сразу, слепил глаза. Корвин чувствовал на себе десятки чужих глаз. Чувство было одновременно приятным и неприятным. Он отвык, что кто-то видит его настоящим.

— Я никогда тебя не использовал, Мор, — возразил он. — Иначе все это было бы невозможно.

— Ты заставил меня собрать всю эту энергию, заставил считать, что я предал тебя, заставил…

— Всё это было только в твоей голове, Мор, — он сделал пару шагов вперед, выходя из под прожекторов. — К тому же теперь это не имеет значения. Теперь мы свободны.

Со всех сторон к ним бежали люди. Обеспокоенные, взволнованные, пораженные. Корвин обернулся и увидел Моргана, стоящего скоплении лучей искусственного света. Древний улыбался — татуировка вокруг его шеи исчезла, глаза приобрели естественный оттенок.

— Мы дома, — прошептал он. И Корвин знал, что это правда.

— Если бы я мог, я бы забрал тебя. Куда-нибудь. Куда угодно. Навсегда.

«Такое место есть, Морган, и мы попадем туда, если ты сделаешь все в точности так, как я скажу тебе».

5. Вам можно всё

Триш увлекалась музыкой, еще будучи смертной. Большую часть свободного времени она тратила на то, чтобы выплеснуть наружу мелодии, бесконечным потоком вращающиеся в сознании. Триш играла на электронных инструментах, не опускаясь до банальностей вроде поиска настоящих источников звука — ее устраивал результат. Слушателей с годами больше не стало: немногочисленные друзья, посетители бара и пара-тройка фанатов, увлеченных ее грудью больше, чем ее творчеством.

Основная работа Триш была до банального простой — бармен. Многие считали, что с такой профессией дожить до двадцати лет невозможно, но ей удавалось лавировать между клиентами с легкостью бабочки, вовремя уворачиваясь от чужих клыков.

Самая сложная часть трудового дня заключалась в уходе за напитками. Кормить изможденных от постоянного использования рабов было мерзко и противно. Кое-кто из девочек затыкал себе нос и старался не поднимать взгляда выше подложенных возле пола мисок с протеиновой смесью. Триш относилась к работе ответственно, так что каждое утро ей приходилось смотреть на истощенные до предела груды мяса. Если за сутки кто-то умирал, нужно было вызывать бригаду уборщиков.

— В пятую и седьмую! — крикнула девушка, протирая барную стойку. Уборщики в защитных костюмах направились в указанном направлении, подтаскивая за собой вакуумные мешки. Тела унесут из бара и отправят на переработку.