Вампиры

Мор оценивающе посмотрел на Дориана и презрительно скривил губы:

— С какой стати, милорд?

— Он сделал тебя героем, — выдал хронист. До сих пор он был уверен, что Корвин рассказал древнему о своем поступке, о том, что способствовал чужой свободе. Выходило, что Сиятельный не искал славы. И слова его были вполне искренними.

— Он забросил меня к десятку Гааров, — ответил Морган. Сухо и жестоко.

Только спустя несколько тысячелетий его гнев сменился на милость: «Неплох». Скромная оценка для Сиятельного. Однако она была показателем. Даже Мор, который сам пережил ужасы войны с Гаарами, признал заслуги Корвина. Да, ему понадобилось время, да, он не был поклонником комплиментов, но все-таки «неплох» — это куда лучше жесткой презрительной реплики.

Увидеть Моргана ему позволили только спустя десять дней заточения. Древний выглядел уставшим, но на его лице была искренняя улыбка. Дориан вежливо пригласил защитника в каюту и предложил присесть — Мор остался стоять возле двери.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, — Дориан кивнул. Он не чувствовал в себе силы угрожать и приказывать. Внутреннее чутье подсказывало, что сейчас Мора не остановит даже «узор» на шее. На станции было что-то настолько важное, что Морган отправлялся ради этого в Столицу.

— Вам что-то нужно? — Мор устало потер переносицу кончиками пальцев.

— Я бы хотел посмотреть станцию.

— Нет, это невозможно, — древний вампир отрицательно покачал головой. — Во всяком случае, сейчас.

— Морган, я бы не хотел напоминать тебе, что я…

— Нет, милорд, — Мор покачал головой снова. — Вы не мой хозяин.

Вампир развернул голову, демонстрируя открытую шею. Дориан разглядывал узор, но видел только идеальные, переходящие одну в другую, линии.

— Смотрите внимательней, милорд. Намного внимательней.

В голосе Моргана не было угрозы — только усталость. Дориан сделал пару шагов, приближаясь — древнего не насторожило даже это. Хронист впился взглядом в узор, и теперь, только теперь, зная заранее, куда смотреть, он заметил изъян в рисунке.

— Видите? Вы не мой хозяин. Никогда не были им и не будете. Если это все, я вернусь к своей работе, — Мор кивнул в сторону двери, как будто не произошло ничего необычного. Выражение его лица нисколько не изменилось, и Дориан почувствовал себя ненужным, лишним. Ощутил во всей глубине, насколько сильно заблуждался все это время.

— Тогда почему…

— Вы предсказуемы, милорд, — Мор открыл пневмодверь, но на пороге замер и добавил. — Если бы вами нельзя было манипулировать, вас непременно убили бы. Наверное, это даже к лучшему. Я зайду через несколько дней. Скоро мы мобилизуем флот и отправимся путешествовать.

— Куда? — выдавил из себя Дориан, хотя ответ вертелся у него на языке.

— В Столицу, конечно же.

— Что там?

— Руины. Руины, а посреди них — остатки Дворца.

Станция оставила у Шарлотты приятное впечатление. Все военные были вежливы с ней, дважды в день приносили кровь — не изысканную, но хотя бы без явного синтетического душка. Один раз собрались в большом отсеке и пригласили спеть. Леди де Бофе распаковала нежно-фиалковое платье, надела бриллианты, красивые туфли, и ступила на импровизированную сцену. Голос звучал уверенно, и даже не дрожали ноги, а публика слушала внимательно, аплодировала и просила добавки.

Беспокойство одолевало её временами, но вежливый Хантер успешно развеивал его. Он приходил каждый день и рассказывал о тех событиях, которые происходили на станции. Постепенно Шарлотта привыкла к незнакомым словам, расспросила кое о чем вампира, и стала лучше представлять себе, где находится. Беседы с Хантером отвлекали от размышлений о брате.

— Вы очень красиво пели сегодня, леди де Бофе, — признался после выступления скромный Хантер. Раздобыл где-то розу и неумело вручил ей. Шарлотта приняла подарок, поставила в вазу и долго следила за тем, как неторопливо вянет чужая красота.

Спустя почти две недели раздался стук. Шарлотта велела входить, как обычно, ожидая, что к ней снова пришел Хантер или что она задумалась слишком глубоко, и уже пришло время еды.

— Сестра?

Знакомый голос звучал необычно, и Шарлотта, обернувшись, охнула. Замерла, обомлела и прикусила губу: перед ней стоял Николас. Целый, невредимый, в военной форме, точно такой же, которую носили остальные вампиры станции.

— Как твои дела? — спросила Шарлотта.

Николас задумчиво осмотрел комнату и вошел. Пневмодверь за ним закрылась.

— Со мной все в порядке, Шарли, — сказал он, улыбаясь. Леди де Бофе продолжала стоять неподвижно, разглядывая нежданного гостя. — Со мной все очень хорошо. Представляешь, он смог меня вылечить! Я больше не дурик. Представляешь?

Николас осторожно приближался к Шарлотте, а та пыталась сопоставить его слова с манерой речи.