Вампиры

Лейтенант Гильермо Фрейдман семидесяти одного года от роду сидел за казенным армейским столиком казармы, на котором разложил всё своё имущество, нажитое за годы отличной учебы и службы.

Кортик.

Рукоять из настоящего дерева была простой, гладкой, по-военному лаконичной. Лезвие выглядело безобидно, но вполне годилось для того, чтоб удивить противника в рукопашной. На полноценную дуэль, конечно, не хватит, ну так Гильермо Фрейдман не в том чине, чтоб претендовать на полноценную дуэль.

Он смотрел на кортик, разглядывая блики от яркого освещения казармы. Вокруг туда-сюда сновали офицеры и рядовые в одинаковой форме. Гильермо понял, что быстро сойдет с ума, если не найдет способ отвлечься, поэтому достал из закромов походной сумки свое сокровище и наслаждался воспоминаниями.

Кортик подарил ему Итан, наставник Академии Имперской Службы Безопасности, где много лет назад, в прошлой жизни, Гильермо постигал азы профессии следователя. Пройти через школу федералов позволяли далеко не всем контрактникам, только лучшим из лучших. Отобранным после тяжелых физических тестов, разнообразных формуляров оценки интеллекта, испытаний мозгоправов. Гильермо прошел все это, поступил в Академию и стал прекрасным винтиком в красивом механизме, который все еще по-старинке некоторые называли «Федеральной полицией».

Давным-давно, в те времена, которые не помнил никто из живущих ныне вампиров (а если нашлись бы такие, Гильермо все равно не поверил бы в их существование), Империя была Федерацией Независимых Космических Сил — «Феникс». Затем на смену демократическому строю пришел имперский, и хотя причины таких перемен давно забылись, оставались еще в памяти людей словечки или пословицы, которые отправляли ко временам «Феникса».

Гильермо разглядывал кортик и гадал, когда было лучше жить. Тогда или теперь?

Оружие дарили в торжественной обстановке сразу после публикации табеля успеваемости в ведомостях военной биржи труда. Гильермо уже получил два предложения через стандартный интерфейс Сети, но развернуть их и прочесть времени не было — Итан велел при параде явиться в центральный зал Академии.

Присутствовал кто-то из аристократии. Гильермо в партер не заглядывал — было страшно. Итан вручил ему кортик и сказал напутственное слово. Теперь, сидя в казарме на забытой богами планетке, Гильермо пытался вспомнить это слово. Что же там было?

Про долг и честь?

Вроде бы, нет.

Про стремление к успеху?

Нет, снова не то.

Гильермо закрыл глаза и представил себе центральный зал Академии во всей красе. Сияющие факелы настоящего освещения. Бархатная обивка кресел. Тяжелая драпировка из многослойного шелка. Благовония, песни птиц. Центральный зал был оформлен так, как если бы в Академии учились аристократы.

— Постарайся найти достойную цель, — Итан протягивает ладонь, в которой зажат Кортик.

Фрейдман резко открыл глаза и вдохнул поглубже. Воспоминание было настолько живым и ярким, что казалось реальностью.

Раньше, когда он пытался вспомнить что-то, у него выходило тускло. Образы были размытыми, а голоса или запахи он и вовсе не мог различить. Теперь, после того, как он попробовал крови Гааров, после того, как провел целый год возле древнего… Теперь вспоминать было намного проще.

Острие клинка было совсем узким, лезвие плавно сжималось в тонкую полосу от рукояти. Изящный, красивый подарок. Изящные, красивые слова.

Гильермо вдруг расхохотался. Вампиры в казарме испуганно покосились на него. Для них он был теперь младшим Моргана. Они сторонились его и старались лишний раз не беспокоить. Гильермо, вечно считавший себя самым обычным вампиром, вдруг оказался изолирован ото всех. Для аристократов он был слишком «простым», для вампиров-контрактников — слишком «загадочным».

Рядом с Морганом все это казалось неважно, но теперь, когда старший находился в нескольких мирах к Центру, собственная инаковость давила к земле. Оставалось только сидеть и ждать, а этого Гильермо не любил с самого детства. Потому и пошел заключать Контракт.

Он вспомнил, как встретил Моргана впервые. В камере, истощенного, безразличного, полуживого. Древний вампир выглядел жутко и внушительно. Потом произошло так много событий, что Гильермо перестал следить за метаморфозами старшего. Понял для себя, что Морган умеет быть пугающим или привлекательным, в зависимости от настроения и ситуации.

Почему-то вместе с Морганом он всегда вспоминал Дориана. Гильермо казалось, что именно слова придворного ученого заставили всем довольного, покорного следователя пойти на отчаянный шаг. Если бы Дориан не достучался до Фрейдмана, наверное, все обернулось бы совсем иначе. Осознавать это было одновременно приятно и жутко. Гильермо чувствовал себя крошечной песчинкой, которой довелось упасть на чашу весов последней.