В тихом омуте

— Да что я могу? — отмахнулся Пьюси. — Я же сказал, мне все равно. Ты же мой друг. Так что встречайся с кем хочешь. Только держи его в узде, хоть я потом и отгребу от тебя, мне не впадлу будет принести себя в жертву, ради того, чтобы устроить темную этому задроту. Пусть не выебывается, — припечатал Эдриан, а Маркус широко улыбнулся, понимая, как сильно ошибался в своем туповатом приятеле.

— Он будет, поверь. Возможно теперь еще больше обычного, — фыркнул он.

— Конечно, он же встречается с капитаном команды! — закатил глаза Пьюси. — Все девки ему будут завидовать! Дафна уже плакала в туалете, я видел.

Маркус пораженно уставился на него, но когда понял, что тот шутит, прыснул. Пьюси рассмеялся в ответ. Так они и пошли в сторону школьной стоянки, то и дело хохоча и подтрунивая друг на другом.

The end.

Эпилог

Маркус не знал, сколько ему нужно времени, чтобы перестать испытывать трепет перед встречей с матерью. Даже сейчас он, уже взрослый двадцатипятилетний мужчина, мялся на пороге как подросток, прогулявший школу и ожидающий за это нагоняя. С другой стороны, ничего удивительного в том, что Флинт изо всех сил оттягивал визит, не было. Хотелось бы сказать, что Одри смирилась с тем, что её сын все-таки свернул на кривую дорожку, но за все эти годы единственный компромисс, которого им удалось достигнуть — это отсутствие разговоров о Джоше и Оливере, не приближающихся к дому на расстояние ближе пятнадцати метров.

Маркус до сих пор с содроганием вспоминал скандал, что последовал после его неожиданного и очень публичного каминг-аута. Мать грозилась увезти его из города и даже — страны, перевести в другую школу, запереть в четырех стенах и заставить доучиваться на дому. Наверное, она даже рассматривала вариант подать в суд на Вуда — Маркус бы не удивился. Помощь пришла с неожиданной стороны. Вмешался отчим, сказав, что давно подозревал Маркуса в гейских наклонностях, проехался по Оливеру и закончил обвинением в сторону самой Одри, которая, оказывается, воспитывала Флинта как девчонку. Одри тогда живо переключилась на него, а Маркус спрятался в своей комнате. Впоследствии подобные стычки происходили почти каждый день, но уже чуть менее ожесточенные, чем в первый раз, так что никогда еще Флинт не был так счастлив, как в тот момент, когда покидал родительский дом.

Поняв, что оттягивать этот момент и дальше, уже неловко, Маркус поднял руку и нажал на кнопку звонка. Дверь открыл отчим, смерил Флинта взглядом, почесал живот и, буркнув что-то отдаленно напоминающее «пижон», отступил в сторону, пропуская внутрь. Маркус снял пиджак и поправил съехавший набок галстук.

— Сынок, — вышла навстречу ему Одри, — какой ты красивый! Как все прошло? — она полезла обниматься, и Маркус просипел в ответ, когда та слишком сильно сжала его грудную клетку:

— Отлично! Мне дали работу.

— Это лучшая транспортная компания в городе, я очень рада, — воскликнула Одри и снова с восхищением оглядела его новые брюки и белоснежную рубашку. — А вот галстук завязан отвратительно! — портя все впечатление, скривилась она.

Маркус разумно промолчал о том, что галстук ему завязывал Оливер — впопыхах, буквально на пороге, потому что Флинт опаздывал из-за незапланированного утреннего секса.

— Ладно, скорее к столу! Я приготовила все, что ты любишь!

Маркус последовал за матерью на кухню и присвистнул, увидев, что стол был и правда заставлен тарелками с едой. Такое внимание от нее было неловким и невольно заставляло чувствовать вину, потому что Флинт даже звонил матери очень редко, что уж говорить о визитах.

Обед прошел за непринужденной болтовней, Маркус даже был удивлен такой кротости — никаких претензий и истерик о его загубленной жизни. Или показалось?

— Не нашел себе девушку? — протянула мама, едва ее тарелка опустела, и Флинт мысленно застонал.

— Нет, мама. Меня девушки не привлекают, — категорично отозвался он. Эта холодная война могла никогда не закончиться, но сдаваться Маркус не собирался.

— Но как же, — словно искренне удивилась она, — такой представительный молодой человек, пора уже браться за ум и прекращать эти свои, — Одри поджала губы, как будто ей даже некомфортно было произносить данное слово в таком контексте, — отношения.

— Меня эти отношения более чем устраивают, — мгновенно ощетинился Маркус, благо, что швырять столовые приборы и громко хлопать дверью он перестал уже пару лет назад. Да и сейчас он скорее начал раздражаться потому, что успел расслабиться и оказался не готов к возобновлению старого, набившего оскомину спора.

— Даже твой школьный друг Пьюси недавно женился на очень милой девушке, — Одри не планировала так просто сдаваться.

Маркус назвал бы Панси как угодно, но только не милой, но, очевидно, в глазах его матери против Вуда выигрывали все.

— Я знаю, — Флинт промочил горло и продолжил.