В тихом омуте

— Налейте мне чаю, опустите мне веки, — простонал он, подкладывая под голову подушку. — Черт, как разболелась голова.

— Если голова болит, значит, она есть, — философски изрек Оливер, закрывая дверь.

Пока Вуд топтался на пороге и копошился в своих вещах, Маркус неуклюже стащил с себя куртку, следом джемпер, а потом и майку, скинул все это прямо на пол и потер лоб ладонью.

— Ву-у-уд, — плаксиво протянул он, — ты не знаешь, что от головы помогает?

— Известно же, — фыркнул Оливер, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. — Топор! — крикнул он уже оттуда.

— Да ты просто гений красноречия, — в тон ему отозвался Маркус и поморщился от усилившейся пульсации в висках. — Таких бородатых шуток я давно не слышал.

— Что из начальной школы успел вынести, тем и блещу, — парировал Оливер, возвращаясь в комнату с парой чайных чашек в одной руке и стаканом воды в другой.

— А почему из начальной? — непонимающе переспросил Флинт.

— Потому что в старшей мне резко стало не до шуток, — Оливер невесело улыбнулся и, поставив чашки на небольшой столик возле дивана, протянул Маркусу стакан с водой и раскрытую ладонь, на которой лежала таблетка от головной боли.

Флинт с подозрением взглянул на предложенное и, ухватив Оливера за запястье, наклонился, чтобы взять таблетку прямо с его руки. Не удержавшись, он лизнул вудовскую ладонь и, дождавшись красноречивого вздоха, принял стакан и залпом осушил его.

— Ты не мог не сделать что-нибудь этакое, да? — Оливер вытер ладонь о брюки и вернулся на кухню за чайником.

— Ни капли жалости к умирающему? — Маркус прикрыл глаза, отчаянно пытаясь отвлечься от пульсирующей головной боли. — В твоем случае это был риторический вопрос. Можешь не отвечать.

— Приятно, что ты не совсем растерял свой словарный запас. Слово-то какое сложное, «ри-то-ри-чес-кий», — Оливер присел рядом на диван. — Я тебе чай принес. Крепкий. Наверное, должно помочь.

— Я знаю, что мне должно помочь, — Маркус открыл глаза и, взяв из рук Вуда кружку, извернулся и поставил ее на пол, чтобы ненароком не зацепить, а потом дернул Оливера за руку, утягивая за собой.

Когда тот растянулся рядом, Флинт довольно вздохнул и запустил ладони ему под свитер, оглаживая поясницу:

— Я чувствую, что мне становится лучше.

— Ты уверен, что это помогает? — лукаво переспросил Оливер и прижался губами к подбородку Маркуса, куда он только и мог дотянуться из своего положения.

— О, да, — поспешил подтвердить Флинт и подтянул Оливера чуть выше, чтобы их лица оказались напротив друг друга.

Тогда Маркус наконец коснулся губ Вуда своими, увлекая в неспешный расслабленный поцелуй. Под закрытыми веками снова начали плясать круги, и Маркус, судорожно вздохнув, прижался к Оливеру крепче. Его мгновенно охватило такое яростное желание, что он с силой сжал пальцы на вудовской ягодице, так что тот от неожиданности не смог сдержаться от громкого прерывистого стона. Это распалило Маркуса ещё больше: он опрокинул Оливера на спину, распластался сверху, прижимая его своим телом, и потерся пахом о вудовское бедро. Раскрытая шея так и манила впиться в неё поцелуем, что Флинт и сделал, терзая кожу губами.

— Марк, полегче, — простонал Оливер, впрочем, в голосе его совсем не было недовольства, скорее — нетерпение.

— Я говорил, что водолазки тебе очень к лицу? — усмехнулся Маркус, поняв намёк по-своему, но, между тем, стал действовать мягче, позволяя Вуду немного перехватить инициативу.

— А мне почему-то показалось, что тебе больше нравится, когда на мне совсем ничего нет.

Маркус, снова прижавшийся губами к его шее, согласно угукнул и добавил что-то, отдаленно похожее на «ботаник».

— А ты настоящий плохой парень? — снова вставил Оливер, и Маркус, приподнявшись на руках, навис над ним, чтобы выдать возмущенное:

— Да помолчи ты уже.

Оливер смутился. Когда он чувствовал себя неловко, всегда начинал говорить невпопад и очень много. Он поднял руку и изобразил жестом, что закрывает рот на замок. Маркус вдруг рассмеялся:

— Ну, уж нет. У меня есть определённые планы на твой рот.

Оливер снова хотел было что-то сказать, но вовремя остановил себя, при этом скорчив такую недовольную гримасу, что Флинт — и так до сих пор порывающийся смеяться по любому поводу — вновь затрясся от смеха. Так, смеясь, он потянул с Вуда штаны и припомнил:

— Что-то там было про сексуальный тыл.

Оливер возмущенно и более чем красноречиво посмотрел на него, мол, и кто теперь болтает? Но так как говорить он сам себе запретил, то вместо этого извернулся и оставил укус на предплечье Флинта.

— Да-а, — простонал тот в ответ. — Сделай так ещё.

Вуд послушно сжал зубы, и Маркус возбужденно дернулся.

— Чёрт, — он, ухватив Оливера за руку, притянул её к своему паху и просяще двинул бедрами.