Фандом: Гарри Поттер. Это школьная история о ботанике и плохом парне, приправленная любовными интригами, интернет-знакомствами, ночными смс-переписками, глупостями, сексом, проблемой отцов и детей и, конечно же, всепоглощающей безнадежной подростковой влюбленностью.
Добавить в моё избранное
397 мин, 49 сек 20314
— Она не слишком любит намеки с сексуальным подтекстом.
— Да понял я, — насупился Маркус. — К тому же, бабка твоя заставит съежиться кого угодно.
— И что угодно, — фыркнул Оливер, покрутил в руках футболку и, не выпуская ее из рук, направился к Маркусу. — Я, кстати, так и не поблагодарил тебя как следует.
Горло сжимало от волнения, и сейчас Вуд преследовал несколько целей одновременно: пытался извиниться перед Флинтом, не озвучивая это, перевести тему и устроить очередной протест, целуясь с парнем прямо в своей комнате.
Но Маркус, вопреки ожиданиям, его затею не поддержал. Едва Оливер протянулся к нему и немного неуклюже из-за разницы в росте ткнулся губами в уголок рта, Флинт отшатнулся и посмотрел на него с нескрываемым раздражением.
— Не замечаешь противоречия? — процедил он и отвел взгляд, явно смутившись своей резкости.
Повисла неловкая пауза.
Оливер, задумавшись, какое-то время отстранено рассматривал стену у Маркуса за спиной, представляя на ней узоры кроваво-красным — а что, если пару раз долбануть этого упрямого придурка об неё головой, отличный получится рисунок — настоящая иллюстрация под эпичным названием «Самовлюбленные мудаки, и как с этим бороться».
Когда молчание слишком затянулось, он протянул:
— Это нечестно.
Маркус нахмурился и, скрестив руки на груди, переспросил:
— В каком смысле?
— А в таком, что мне показалось, или ты действительно пытаешься упрекнуть меня в том, что я не показываю своего истинного отношения к тебе перед мамой и бабушкой?
Маркус неоднозначно дернул головой, но в глазах его промелькнуло понимание.
— Но не стоит ли мне напомнить тебе, что и с твоими родителями не все обстоит так гладко? — между тем продолжил Оливер, опуская голос до напряженного шепота. — Вот только твоя мама без ума от меня!
— Ну, извини, что рожей не вышел! — в тон ему отозвался Флинт. — Я тебя хотя бы не стыжусь!
Оливер замер, возмущение на его лице через мгновение трансформировалось в надменность.
— Неужели? — он издал издевательский смешок и, прищурившись, склонил голову к плечу, пренебрежительно оглядывая Маркуса. — И в школе тоже?
Флинт от этой перемены поежился и почувствовал противную тянущую пульсацию в районе солнечного сплетения. Кажется, он опять умудрился все испортить.
— При чем здесь это? — буркнул он, делая шаг вперёд, ближе к Оливеру, но, похоже, на этот раз противоречия мешали тому.
— Это имеет самое что ни есть прямое отношение ко всему, — вывернулся Вуд из рук попытавшегося обнять его Маркуса. — Сегодня, например, ты мог заступиться за меня! Сказать своему имбецильному дружку, что на самом деле думаешь об идее доставить мне как можно больше неприятностей. А что на счёт Кребба? Почему просто не дать ему в морду, чтобы не лез ко мне? Куда проще выместить свою злость на мне! Правильно, ведь Вуд — мальчик для битья! А ещё он маленькая шлюшка крутого Маркуса Флинта! Об этом мне стоит им рассказать?! — к концу своей речи он почти перешёл на крик, голос его сорвался, и Оливер, тяжело дыша, зажмурился.
— Оливер, я…
— Уходи, Маркус, — тут же прервал его Вуд, не открывая глаз.
Но Флинт застыл на месте, смотря на Оливера несчастным взглядом, чувствуя себя отвратительно беспомощным.
Вуд же наоборот лишь больше распалялся. Он выдохнул, чтобы попытаться взять себя в руки, но все недовольство, все претензии, что он опасался высказать, но при этом тщательно пестовал, словно рвались наружу, наконец дождавшись своего часа. Некстати вспомнилось, как психанул Маркус при встрече с отцом и ушел, кинув Оливера разбираться со сложившейся ситуацией. И ведь отправился он к своему тупому дружку, чтобы там напиться. Или как Флинт старательно отводил взгляд, когда на него, Оливера, кто-то в очередной раз наезжал. Сейчас Вуд почти ненавидел Маркуса, чего не было даже за все годы, когда тот самолично измывался над ним.
Он резко вскинул голову и уже тверже добавил:
— Уходи. Я не хочу сейчас…
«Видеть тебя» казалось бы логичным завершением фразы, но Оливер опасался заканчивать разговор на такой ноте. При всем своём раздражении он понимал, что сейчас им управляют эмоции и, как только Флинт выйдет, он пожалеет о всем сказанном сгоряча, так что в попытке не усугубить все ещё больше он вновь упрямо повторил:
— Уходи.
Когда за Маркусом захлопнулась дверь, Оливер продолжил стоять посреди комнаты, криво и совсем невесело улыбаясь, пытаясь тщетно убедить себя, что все нормально, и злясь Маркуса ещё больше за то, что тот все же ушёл.
— Да понял я, — насупился Маркус. — К тому же, бабка твоя заставит съежиться кого угодно.
— И что угодно, — фыркнул Оливер, покрутил в руках футболку и, не выпуская ее из рук, направился к Маркусу. — Я, кстати, так и не поблагодарил тебя как следует.
Горло сжимало от волнения, и сейчас Вуд преследовал несколько целей одновременно: пытался извиниться перед Флинтом, не озвучивая это, перевести тему и устроить очередной протест, целуясь с парнем прямо в своей комнате.
Но Маркус, вопреки ожиданиям, его затею не поддержал. Едва Оливер протянулся к нему и немного неуклюже из-за разницы в росте ткнулся губами в уголок рта, Флинт отшатнулся и посмотрел на него с нескрываемым раздражением.
— Не замечаешь противоречия? — процедил он и отвел взгляд, явно смутившись своей резкости.
Повисла неловкая пауза.
Оливер, задумавшись, какое-то время отстранено рассматривал стену у Маркуса за спиной, представляя на ней узоры кроваво-красным — а что, если пару раз долбануть этого упрямого придурка об неё головой, отличный получится рисунок — настоящая иллюстрация под эпичным названием «Самовлюбленные мудаки, и как с этим бороться».
Когда молчание слишком затянулось, он протянул:
— Это нечестно.
Маркус нахмурился и, скрестив руки на груди, переспросил:
— В каком смысле?
— А в таком, что мне показалось, или ты действительно пытаешься упрекнуть меня в том, что я не показываю своего истинного отношения к тебе перед мамой и бабушкой?
Маркус неоднозначно дернул головой, но в глазах его промелькнуло понимание.
— Но не стоит ли мне напомнить тебе, что и с твоими родителями не все обстоит так гладко? — между тем продолжил Оливер, опуская голос до напряженного шепота. — Вот только твоя мама без ума от меня!
— Ну, извини, что рожей не вышел! — в тон ему отозвался Флинт. — Я тебя хотя бы не стыжусь!
Оливер замер, возмущение на его лице через мгновение трансформировалось в надменность.
— Неужели? — он издал издевательский смешок и, прищурившись, склонил голову к плечу, пренебрежительно оглядывая Маркуса. — И в школе тоже?
Флинт от этой перемены поежился и почувствовал противную тянущую пульсацию в районе солнечного сплетения. Кажется, он опять умудрился все испортить.
— При чем здесь это? — буркнул он, делая шаг вперёд, ближе к Оливеру, но, похоже, на этот раз противоречия мешали тому.
— Это имеет самое что ни есть прямое отношение ко всему, — вывернулся Вуд из рук попытавшегося обнять его Маркуса. — Сегодня, например, ты мог заступиться за меня! Сказать своему имбецильному дружку, что на самом деле думаешь об идее доставить мне как можно больше неприятностей. А что на счёт Кребба? Почему просто не дать ему в морду, чтобы не лез ко мне? Куда проще выместить свою злость на мне! Правильно, ведь Вуд — мальчик для битья! А ещё он маленькая шлюшка крутого Маркуса Флинта! Об этом мне стоит им рассказать?! — к концу своей речи он почти перешёл на крик, голос его сорвался, и Оливер, тяжело дыша, зажмурился.
— Оливер, я…
— Уходи, Маркус, — тут же прервал его Вуд, не открывая глаз.
Но Флинт застыл на месте, смотря на Оливера несчастным взглядом, чувствуя себя отвратительно беспомощным.
Вуд же наоборот лишь больше распалялся. Он выдохнул, чтобы попытаться взять себя в руки, но все недовольство, все претензии, что он опасался высказать, но при этом тщательно пестовал, словно рвались наружу, наконец дождавшись своего часа. Некстати вспомнилось, как психанул Маркус при встрече с отцом и ушел, кинув Оливера разбираться со сложившейся ситуацией. И ведь отправился он к своему тупому дружку, чтобы там напиться. Или как Флинт старательно отводил взгляд, когда на него, Оливера, кто-то в очередной раз наезжал. Сейчас Вуд почти ненавидел Маркуса, чего не было даже за все годы, когда тот самолично измывался над ним.
Он резко вскинул голову и уже тверже добавил:
— Уходи. Я не хочу сейчас…
«Видеть тебя» казалось бы логичным завершением фразы, но Оливер опасался заканчивать разговор на такой ноте. При всем своём раздражении он понимал, что сейчас им управляют эмоции и, как только Флинт выйдет, он пожалеет о всем сказанном сгоряча, так что в попытке не усугубить все ещё больше он вновь упрямо повторил:
— Уходи.
Когда за Маркусом захлопнулась дверь, Оливер продолжил стоять посреди комнаты, криво и совсем невесело улыбаясь, пытаясь тщетно убедить себя, что все нормально, и злясь Маркуса ещё больше за то, что тот все же ушёл.
Глава 20
Не встретив на пути препятствий, Маркус быстро оказался на улице и поежился от прохладного ветра, мигом забравшегося под футболку. Одежда так и осталась у Вуда, но Флинту уже было плевать на это.
Страница 97 из 111
