Основатели

В его глазах, на удивление ясных, светилась твердая решимость. — Понимаешь, Хельга, должен. Я был виноват.

— Ты ничего не изменишь, — поймав его руку, как можно ласковее произнесла добрая женщина. — К тому же ты даже не сможешь попасть туда, ты ведь знаешь, как они зачаровывают свои замки!

Гриффиндор лишь покачал головой и осторожно вынул свою большую руку из ее маленьких мягких ладошек. Хельга в отчаянье обернулась к Аннис, застывшей неподалеку.

— Аннис! — обратилась она к рыжеволосой женщине. — Ну хоть ты ему скажи! Это же чистой воды безумство!

Однако зеленые глаза госпожи Гриффиндор будто опустели. Как и муж, она смотрела куда-то вперед невидящим взором.

— Я знала, — еле слышно произнесла Аннис. — Я всегда знала, что однажды он заберет его у меня… И даже из могилы он тянет к нему свои костлявые руки…

— Аннис! — Хельга ахнула и поспешно подошла к ней. Взяв за плечи, она несколько раз встряхнула женщину, но обреченное выражение не исчезло с побледневшего лица.

Одна из высоких створок большой входной двери приоткрылась, и наружу высунулась любопытная рыжеволосая голова. Увидев во дворе только двух женщин, юноша выскользнул наружу.

— В чем дело-то? — поинтересовался он, бесцеремонно вклиниваясь между матерью и госпожой Хаффлпафф.

— Годфрид! — перевела на него свое внимание Хельга. — Твой отец…

— Кстати, где он? — молодой человек еще раз оглядел двор и вопросительно посмотрел на наставницу.

Та, позабыв сделать ему выговор за то, что перебивает старших, тоже обернулась.

Школьный двор был пуст.

Эпилог

Где твои семнадцать лет?

(С) Высоцкий

— Да не дави ты так сильно! Мастер Салазар никогда не признавал грубой силы. Мягче, аккуратнее…

Тринадцатилетний мальчишка недовольно поморщился, однако послушно сменил тактику. Осторожно надавив на кладку, он, нащупывая, провел по чуть сдвинувшемуся камню изящными пальцами.

Стена легко, будто по маслу, сдвинулась в сторону. В черных глазах юноши сверкнуло секундное торжество, и он легко проскользнул в открывшийся проем. Призрачный наставник последовал за ним.

— Много еще осталось? — поинтересовался у привидения юноша.

— На твою учебу хватит, — пообещал Кровавый Барон.

Темнота не являлась для него помехой, и он прекрасно видел красивое лицо мальчика. Еще по-детски гладкая кожа, однако взгляд отнюдь не ребяческий. Обычно Салазар Гонт выглядел равнодушным и надменным, однако здесь, вдалеке от всех, его лицо становилось подвижным, обладающим удивительно живой мимикой.

— К тому же, не забывай, — продолжил Барон, — я могу показать тебе лишь то, что мне показал Мастер. Думаю, ты понимаешь: это были далеко не все тайны подземелий. А ведь есть еще и верхний замок.

— Это прекрасно, — кивнул Салазар. Он обернулся к своему проводнику, чуть сощурив глаза: — А что, дядюшка, разве для призраков остаются тайные коридоры и комнаты?

Кровавый Барон поджал губы — впрочем, учитывая его полупрозрачность и общий полумрак подземелий, юноша этого не заметил.

— Мастер Салазар не доверял людям… и не-людям тоже. Кое-какие места здесь зачарованы на его кровь. Во мне, как ты сам понимаешь, не то что его, но и вообще никакой крови нет.

— Это да, — юноша едва заметно ухмыльнулся. — Что ж, тем лучше. Здесь не будет разгуливать всякий сброд. — Кстати, давно хотел спросить… Какая выгода в том, чтобы быть привидением?

— Выгода… — повторил вслед за ним Барон.

Он еще раз внимательно посмотрел на племянника. Этого отрока он познавал вот уже несколько месяцев и прекрасно понимал, отчего им так гордятся родители и как бы был доволен им дед. Юный Салазар унаследовал с обоих сторон только самое лучшее — конечно, по меркам их семей. Приехав в школу, юноша быстро установил свои порядки, даже старшекурсникам пришлось слегка потесниться. Прирожденный лидер, умеющий в зависимости от необходимости быть и до жестокости резким, и до очарования обаятельным, Салазар с легкостью заставлял людей следовать своей воле. Конечно, иногда и у него возникали проблемы — юный возраст давал волю горячности, но Барон видел, что она была не следствием натуры, а лишь проявлением молодых лет.

— Выгоды никакой, — наконец произнес Барон. — Разумеется, если судить с твоей точки зрения.

— Думаете, я чего-то могу не понять? — Салазар вопросительно приподнял бровь. — Сомневаетесь в моих способностях?

Кровавый Барон покачал головой.

— Нет, что ты. Но тут дело не в уме. Есть вещи, которые понимаешь лишь достигнув определенного возраста.

— А! — по лицу юноши скользнуло насмешливое выражение. — Боюсь, Вы неправильного мнения о моем возрасте, дядюшка. Такое я уже способен понять. Та красивая леди, не так ли?

У Барона не было ни крови, чтобы прилить к лицу, ни легких, чтобы судорожно вдохнуть воздух.