Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15753
— Ты вся дрожишь.
Он кое-как влез в кеды, не завязывая шнурки, и взлетел, задев ногами воду. Станимира последовала его примеру. Ледяной ветер заставил зубы стучать, а спину — покрыться мурашками.
Те несколько минут, что они с чудовищной скоростью летели над Буэнос-Айресом, в ее голове проносилось множество мыслей, которые все сводились к одному вопросу — что будет дальше? В Дурмстранге учили думать о будущем, планировать все наперед, да и отец считал, что нужно быть рациональнее и относиться ко всему серьезно. Но Станимире не нравилась жизнь, когда ты знаешь, что произойдет завтра. Ей нравилось прыгать со статуи Христа, нравилось оказываться за один день в пяти странах, нравилось, как Пако напряженно смотрит в небо и круто поворачивает на высокой скорости, и нравилось быть ему под стать. Наконец впереди замаячили волшебные крыши. Пако сделал знак рукой — пора снижаться. Они оказались прямо перед его домом. Уизли нащупал в кармане связку ключей.
— Как ты нашла меня? — спросил он тихо, пропуская Станимиру внутрь.
— Мне сказал дедушка, наверное, твой сосед. Кажется, я его разбудила…
— А, это Сантьяго, он тут за всем смотрит. Вот его квартира, на первом этаже. У него единственного в округе есть камин.
Сам Пако жил на втором. Резная деревянная дверь открылась после нескольких поворотов ключа и вспышки какого-то заклинания. Станимира оказалась в просторном квадратном коридоре. Пако щелкнул выключателем:
— Добро пожаловать!
— У тебя электричество, — удивленно произнесла она, моргая после темноты. — Как это работает?
— Мы же не в каменном веке, — Пако довольно улыбнулся. — Вообще не понимаю, как можно жить без нормального света. Проходи, разувайся, у тебя же кроссовки мокрые.
Судя по всему, Пако потратил в свое время на аргентинское жилье приличную сумму. Его квартира напоминала одну из тех, что печатают в дорогих журналах — в таких обычно деревянные полы и простая мебель, но ты почему-то понимаешь, что все это стоит очень дорого, дороже, чем помпезная лепнина и золотая отделка. Однако в отличие от журнальных картинок в квартире Пако все дышало жизнью. На светло-серой стене висел старый плакат в раме, изображающий сборную Аргентины по квиддичу на чемпионате мира семьдесят восьмого года, в углу рядом с обувью стояли несколько новых метел. Двери из грубого светлого дерева вели в единственную комнату и, по-видимому, в кухню.
— Тебе нужен горячий чай, — Пако увлек Станимиру за собой. — Сегодня только английский, никакого мате. Посиди пока, я принесу, хорошо?
Станимира оказалась в просторной спальне. Большая кровать, аккуратно заправленная цветастым покрывалом, стояла посередине, на ней валялись листки со схемами игр. Видимо, Пако пошел проветриться, устав от разбора тактики какого-то матча. Стена, к которой была прислонена кровать, была отделана красным кирпичом и увешана фотографиями — вот Пако вместе с Рокси и Сашей в форме сборной Гриффиндора, вот он на их свадьбе в смокинге открывает бутылку с шампанским, вот Мариса в роддоме с новорожденной Джорджи, вот Фред и Джордж — продали первую франшизу, вот Пако летает с Виктором наперегонки в доме у Уизли… На одной фотографии Станимира задержала взгляд — это была вырезка из прошлогоднего «Пророка». Какой-то фоторепортер снял, как она поднимает над головой кубок юниорского чемпионата, и трибуны Хогвартса взрываются овациями. Противоположную стену практически полностью занимал огромный шкаф, заполненный книгами сверху донизу — отдельную полку занимали книги о квиддиче. Как и в коридоре, свет в комнате был электрическим, льющимся из круглого светильника на длинном шнурке, подвешенного к потолку. В дальнем углу комнаты, спрятавшись за шкафом, стоял небольшой диван, обитый красной тканью. На подоконнике рядом Станимира заметила огарок свечи. Именно здесь обитал Финист во время своей аргентинской ссылки. Дверь, ведущая на открытый балкон, была распахнута — с улицы доносился шум маггловской части района. Наверняка можно было поставить блок, но Станимира подумала, что Пако ни за что не стал бы этого делать. Из кухни запахло крепкой заваркой.
— Ты чего сидишь? — Пако появился в дверях с дымящейся кружкой. ¬— Снимай носки.
Судорожно вспоминая, постригла ли она ногти, Станимира стянула мокрые носки. Чувствовала она себя при этом ужасно по-дурацки — Пако, сам в мокрых штанах, заварил ей чай в своей квартире в Буэнос-Айресе. Поцелуй и пустынный берег Ла-Плата теперь казались чем-то нереальным, и на секунду Станимира засомневалась — а было ли это на самом деле. Пако протянул ей пузатую кружку и уселся рядом.
— Давай сюда, — он аккуратно положил ее ноги себе на колени и растер их горячими ладонями. — Все еще холодно?
Станимира стеснялась сказать, что ей перестало быть по-настоящему холодно еще у реки, но, кажется, это прозвучало бы слишком глупо. Поэтому она просто отрицательно помотала головой и, отхлебнув, поставила кружку на прикроватный столик.
Он кое-как влез в кеды, не завязывая шнурки, и взлетел, задев ногами воду. Станимира последовала его примеру. Ледяной ветер заставил зубы стучать, а спину — покрыться мурашками.
Те несколько минут, что они с чудовищной скоростью летели над Буэнос-Айресом, в ее голове проносилось множество мыслей, которые все сводились к одному вопросу — что будет дальше? В Дурмстранге учили думать о будущем, планировать все наперед, да и отец считал, что нужно быть рациональнее и относиться ко всему серьезно. Но Станимире не нравилась жизнь, когда ты знаешь, что произойдет завтра. Ей нравилось прыгать со статуи Христа, нравилось оказываться за один день в пяти странах, нравилось, как Пако напряженно смотрит в небо и круто поворачивает на высокой скорости, и нравилось быть ему под стать. Наконец впереди замаячили волшебные крыши. Пако сделал знак рукой — пора снижаться. Они оказались прямо перед его домом. Уизли нащупал в кармане связку ключей.
— Как ты нашла меня? — спросил он тихо, пропуская Станимиру внутрь.
— Мне сказал дедушка, наверное, твой сосед. Кажется, я его разбудила…
— А, это Сантьяго, он тут за всем смотрит. Вот его квартира, на первом этаже. У него единственного в округе есть камин.
Сам Пако жил на втором. Резная деревянная дверь открылась после нескольких поворотов ключа и вспышки какого-то заклинания. Станимира оказалась в просторном квадратном коридоре. Пако щелкнул выключателем:
— Добро пожаловать!
— У тебя электричество, — удивленно произнесла она, моргая после темноты. — Как это работает?
— Мы же не в каменном веке, — Пако довольно улыбнулся. — Вообще не понимаю, как можно жить без нормального света. Проходи, разувайся, у тебя же кроссовки мокрые.
Судя по всему, Пако потратил в свое время на аргентинское жилье приличную сумму. Его квартира напоминала одну из тех, что печатают в дорогих журналах — в таких обычно деревянные полы и простая мебель, но ты почему-то понимаешь, что все это стоит очень дорого, дороже, чем помпезная лепнина и золотая отделка. Однако в отличие от журнальных картинок в квартире Пако все дышало жизнью. На светло-серой стене висел старый плакат в раме, изображающий сборную Аргентины по квиддичу на чемпионате мира семьдесят восьмого года, в углу рядом с обувью стояли несколько новых метел. Двери из грубого светлого дерева вели в единственную комнату и, по-видимому, в кухню.
— Тебе нужен горячий чай, — Пако увлек Станимиру за собой. — Сегодня только английский, никакого мате. Посиди пока, я принесу, хорошо?
Станимира оказалась в просторной спальне. Большая кровать, аккуратно заправленная цветастым покрывалом, стояла посередине, на ней валялись листки со схемами игр. Видимо, Пако пошел проветриться, устав от разбора тактики какого-то матча. Стена, к которой была прислонена кровать, была отделана красным кирпичом и увешана фотографиями — вот Пако вместе с Рокси и Сашей в форме сборной Гриффиндора, вот он на их свадьбе в смокинге открывает бутылку с шампанским, вот Мариса в роддоме с новорожденной Джорджи, вот Фред и Джордж — продали первую франшизу, вот Пако летает с Виктором наперегонки в доме у Уизли… На одной фотографии Станимира задержала взгляд — это была вырезка из прошлогоднего «Пророка». Какой-то фоторепортер снял, как она поднимает над головой кубок юниорского чемпионата, и трибуны Хогвартса взрываются овациями. Противоположную стену практически полностью занимал огромный шкаф, заполненный книгами сверху донизу — отдельную полку занимали книги о квиддиче. Как и в коридоре, свет в комнате был электрическим, льющимся из круглого светильника на длинном шнурке, подвешенного к потолку. В дальнем углу комнаты, спрятавшись за шкафом, стоял небольшой диван, обитый красной тканью. На подоконнике рядом Станимира заметила огарок свечи. Именно здесь обитал Финист во время своей аргентинской ссылки. Дверь, ведущая на открытый балкон, была распахнута — с улицы доносился шум маггловской части района. Наверняка можно было поставить блок, но Станимира подумала, что Пако ни за что не стал бы этого делать. Из кухни запахло крепкой заваркой.
— Ты чего сидишь? — Пако появился в дверях с дымящейся кружкой. ¬— Снимай носки.
Судорожно вспоминая, постригла ли она ногти, Станимира стянула мокрые носки. Чувствовала она себя при этом ужасно по-дурацки — Пако, сам в мокрых штанах, заварил ей чай в своей квартире в Буэнос-Айресе. Поцелуй и пустынный берег Ла-Плата теперь казались чем-то нереальным, и на секунду Станимира засомневалась — а было ли это на самом деле. Пако протянул ей пузатую кружку и уселся рядом.
— Давай сюда, — он аккуратно положил ее ноги себе на колени и растер их горячими ладонями. — Все еще холодно?
Станимира стеснялась сказать, что ей перестало быть по-настоящему холодно еще у реки, но, кажется, это прозвучало бы слишком глупо. Поэтому она просто отрицательно помотала головой и, отхлебнув, поставила кружку на прикроватный столик.
Страница 102 из 115
