Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15757
Так что не волнуйтесь, сеньор Франсиско обо всем позаботился!
«Вот черт, у него игра сегодня! Та самая игра!» — пронеслось в голове у Станимиры. Это утро определенно можно было назвать утром самого большого стыда в ее жизни — сосед Мигель, явно осведомленный о ночных приключениях, будет провожать ее на стадион, свободный эльф Хосе, уплетающий завтрак, тоже явно понимает, что они тут не в квиддич играли. Пако, не предупредивший, что его ждет матч года, исчез.«Ладно, — решила Станимира. — Игрой можно будет хоть как-то оправдаться перед отцом свой внезапный отъезд».
— Скажи, Хосе, а почему ты называешь меня сеньорита Стэн? — спросила она, прищурившись.
— Распоряжение сеньора Франсиско, — тот пожал плечами.
— А можно просто Стани?
— Никак нет, он предупреждал, что вы будете просить. Если я буду называть вас Стани, он урежет мне зарплату — так и сказал.
Она тяжело вздохнула. Кажется, жизнь рядом с Пако не предвещала ничего хорошего и спокойного.
Сосед Мигель оказался бородатым мужчиной лет тридцати. Он был одет в голубую аргентинскую мантию, вокруг шеи был обмотан бело-голубой фанатский шарф. По дороге на стадион он постоянно болтал о том, как к ним на Карлос Кальво переехал молодой парень, и он долго не мог понять, что он играет за сборную.
— Зато теперь у меня всегда лучшие места! — хвастался Мигель. — Мы с Пако всегда друг друга выручаем, — и он подмигнул.
— Добрый соседи, — пробормотала Станимира по-сербски, чтобы он ничего не понял.
На игру с Уругваем стекался весь город, если не вся магическая Аргентина. Люди в бело-голубых шарфах распевали национальный гимн, пошатываясь, выходили из баров, сбивались в небольшие группки. Слышались ритмичные хлопки и фанатские заряды — народ шел на квиддич. Стадион, носящий имя Себастьяна Перейры, охотника, игравшего в семидесятые, располагался в одном из бедных кварталов города. Вокруг было грязно, маленькие цветастые домики жались друг к другу, на отшибе находилась небольшая церквушка. Это место так разительно отличалось от тихой и красивой улицы Карлос Кальво, где жил Пако, что Станимире стало стыдно. В народе стадион называли Сан-Себастьян, и в этом обожествлении места, где играли в квиддич, были все аргентинцы. Они болели квиддичем. Они жили квиддичем. Для многих из них, выросших за чертой бедности, квиддич был единственной отдушиной и развлечением. Трибуны Сан-Себастьяна были высокими, правда, вход никто не охранял. Не было здесь, как в Лондоне, и разных категорий билетов — все толпились, старались занять места повыше, разбрызгивая друг на друга пиво. Уругвайцев тоже приехало очень много — в связи с тем, что их цветами тоже были голубой и белый, зачастую своих и чужих было очень трудно различить.
В Аргентине не очень хорошо знали игроков из Европы, но Мигель был осведомлен обо всех трансферах и результатах.
— Здорово он тебя приложил, этот загонщик «Брумс», — с видом знатока сказал он. — А у нас новый охотник — Томас Санетти, из магглов, у него отец, говорят, известный футболист.
Они протиснулись на свою трибуну. Мигель не соврал, когда сказал, что Пако оставляет ему лучшие места — обзор был отличным. Как ему удалось достать второй билет с утра, оставалось загадкой, правда, Станимира сомневалась, что для Пако это было такой уж большой проблемой. Соседи по трибуне прекрасно знали Мигеля — он был на Сан-Себастьяне завсегдатаем. Как только они пришли, сразу послышались приветствия на испанском и дружеские хлопки. Станимира, не знающая языка, в очередной раз почувствовала себя ужасно неудобно. У всех болельщиков она вызывала живой интерес, и Мигель не упустил случая ее представить. Теперь несколько человек смотрели на нее с искренним изумлением. Слава богу, комментатор объявил составы команд, и трибуны запели гимн Аргентины. Поднялись флаги и растяжки. Имена и фамилии соперников назвали быстро, а вот когда дошло дело до игроков аргентинской сборной, комментатор затеял с болельщиками игру — называл только имя, а трибуны кричали фамилию. Спасибо «Спортивному Пророку», Станимира знала игроков аргентинской сборной. Первым вылетел Николас — он стремительно облетел трибуны, подняв руку с капитанской повязкой. Пако, наоборот, был последним. Сердце Станимиры бешено застучало, когда комментатор крикнул:
— Франсиско…
Трибуны в едином порыве закончили:
— Уизли, и голос Станимиры потонул в общем хоре.
Она надеялась, что он увидит ее, когда он облетал трибуны, но в такой толпе это было невозможно. Сама Станимира едва могла сейчас думать о квиддиче, но уже с первых минут матч настолько захватил ее, что она обо всем забыла.
Это была настоящая битва в воздухе, битва на смерть. Уругвайцы наступали, аргентинцы оборонялись. Пако на пару с другим загонщиком, Пабло Гарделем, построили защитную стенку вокруг своих колец. Здесь мало внимания обращали на правила, принятые в Европе, когда судья свистел при малейшем нарушении.
«Вот черт, у него игра сегодня! Та самая игра!» — пронеслось в голове у Станимиры. Это утро определенно можно было назвать утром самого большого стыда в ее жизни — сосед Мигель, явно осведомленный о ночных приключениях, будет провожать ее на стадион, свободный эльф Хосе, уплетающий завтрак, тоже явно понимает, что они тут не в квиддич играли. Пако, не предупредивший, что его ждет матч года, исчез.«Ладно, — решила Станимира. — Игрой можно будет хоть как-то оправдаться перед отцом свой внезапный отъезд».
— Скажи, Хосе, а почему ты называешь меня сеньорита Стэн? — спросила она, прищурившись.
— Распоряжение сеньора Франсиско, — тот пожал плечами.
— А можно просто Стани?
— Никак нет, он предупреждал, что вы будете просить. Если я буду называть вас Стани, он урежет мне зарплату — так и сказал.
Она тяжело вздохнула. Кажется, жизнь рядом с Пако не предвещала ничего хорошего и спокойного.
Сосед Мигель оказался бородатым мужчиной лет тридцати. Он был одет в голубую аргентинскую мантию, вокруг шеи был обмотан бело-голубой фанатский шарф. По дороге на стадион он постоянно болтал о том, как к ним на Карлос Кальво переехал молодой парень, и он долго не мог понять, что он играет за сборную.
— Зато теперь у меня всегда лучшие места! — хвастался Мигель. — Мы с Пако всегда друг друга выручаем, — и он подмигнул.
— Добрый соседи, — пробормотала Станимира по-сербски, чтобы он ничего не понял.
На игру с Уругваем стекался весь город, если не вся магическая Аргентина. Люди в бело-голубых шарфах распевали национальный гимн, пошатываясь, выходили из баров, сбивались в небольшие группки. Слышались ритмичные хлопки и фанатские заряды — народ шел на квиддич. Стадион, носящий имя Себастьяна Перейры, охотника, игравшего в семидесятые, располагался в одном из бедных кварталов города. Вокруг было грязно, маленькие цветастые домики жались друг к другу, на отшибе находилась небольшая церквушка. Это место так разительно отличалось от тихой и красивой улицы Карлос Кальво, где жил Пако, что Станимире стало стыдно. В народе стадион называли Сан-Себастьян, и в этом обожествлении места, где играли в квиддич, были все аргентинцы. Они болели квиддичем. Они жили квиддичем. Для многих из них, выросших за чертой бедности, квиддич был единственной отдушиной и развлечением. Трибуны Сан-Себастьяна были высокими, правда, вход никто не охранял. Не было здесь, как в Лондоне, и разных категорий билетов — все толпились, старались занять места повыше, разбрызгивая друг на друга пиво. Уругвайцев тоже приехало очень много — в связи с тем, что их цветами тоже были голубой и белый, зачастую своих и чужих было очень трудно различить.
В Аргентине не очень хорошо знали игроков из Европы, но Мигель был осведомлен обо всех трансферах и результатах.
— Здорово он тебя приложил, этот загонщик «Брумс», — с видом знатока сказал он. — А у нас новый охотник — Томас Санетти, из магглов, у него отец, говорят, известный футболист.
Они протиснулись на свою трибуну. Мигель не соврал, когда сказал, что Пако оставляет ему лучшие места — обзор был отличным. Как ему удалось достать второй билет с утра, оставалось загадкой, правда, Станимира сомневалась, что для Пако это было такой уж большой проблемой. Соседи по трибуне прекрасно знали Мигеля — он был на Сан-Себастьяне завсегдатаем. Как только они пришли, сразу послышались приветствия на испанском и дружеские хлопки. Станимира, не знающая языка, в очередной раз почувствовала себя ужасно неудобно. У всех болельщиков она вызывала живой интерес, и Мигель не упустил случая ее представить. Теперь несколько человек смотрели на нее с искренним изумлением. Слава богу, комментатор объявил составы команд, и трибуны запели гимн Аргентины. Поднялись флаги и растяжки. Имена и фамилии соперников назвали быстро, а вот когда дошло дело до игроков аргентинской сборной, комментатор затеял с болельщиками игру — называл только имя, а трибуны кричали фамилию. Спасибо «Спортивному Пророку», Станимира знала игроков аргентинской сборной. Первым вылетел Николас — он стремительно облетел трибуны, подняв руку с капитанской повязкой. Пако, наоборот, был последним. Сердце Станимиры бешено застучало, когда комментатор крикнул:
— Франсиско…
Трибуны в едином порыве закончили:
— Уизли, и голос Станимиры потонул в общем хоре.
Она надеялась, что он увидит ее, когда он облетал трибуны, но в такой толпе это было невозможно. Сама Станимира едва могла сейчас думать о квиддиче, но уже с первых минут матч настолько захватил ее, что она обо всем забыла.
Это была настоящая битва в воздухе, битва на смерть. Уругвайцы наступали, аргентинцы оборонялись. Пако на пару с другим загонщиком, Пабло Гарделем, построили защитную стенку вокруг своих колец. Здесь мало внимания обращали на правила, принятые в Европе, когда судья свистел при малейшем нарушении.
Страница 105 из 115
