Околоквиддич

Гарделю в первые десять минут матча расквасили нос, трибуны засвистели, но судья махнул — все чисто.

Томас Санетти забросил мяч в кольца противников на двадцатой минуте и тут же чуть не получил бладжером в лицо — его спас Пако, отправив мяч подальше. Сам Уизли схлопотал после этого почти сразу — уругвайцы не прощали. Станимира видела, как он вытирал кровь со щеки рукавом мантии.

Тренер Аргентины, хромой сеньор Альфонсо, постоянно что-то кричал с кромки поля. На трибунах зажгли фаеры, и Станимира почти ничего не видела из-за дыма. Когда дым кое-как рассеялся, она приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть, как ловец аргентинцев, Хоакин Мерельо, выйдя в крутом пике, почти выхватил снитч из рук уругвайца, но в последний момент мячик ускользнул. На ловца тут же набросились загонщики, и Пако пришлось буквально закрывать его своей спиной. Каждый раз, когда бладжер с чудовищной скоростью несся в его сторону, Станимира зажмуривала глаза. Она никогда не думала, что квиддича можно бояться.

Наконец по прошествии первого часа матча Аргентинцам удалось вырваться вперед — Варальо забил три квоффла подряд, чем вызвал шквал аплодисментов. Трибуны затянули песню: «Varallo, Varallo, nuestro capitan».

Забитые мячи дали аргентинцам преимущество, и Пако смог сбить бладжером одного из уругвайских охотников и задеть ловца. Момент, когда Мерельо поймал снитч, Станимира запомнила отчетливо: вот Гардель вступает в схватку с двумя соперниками, давая Пако прикрыть ловца, и вот они, пролетая в сантиметрах над землей, разделяются — Пако взмывает в воздух с битой наперевес — уругвайский ловец по инерции бросается за ним, думая, что снитч рядом. В это время Мерельо разворачивается и хватает мяч у противоположной кромки поля. Игра завершена, аргентинцы на чемпионате мира.

На трибунах началось невообразимое — все прыгали, кричали, пели, толстый усатый дядька рядом со Станимирой вытирал слезы бело-голубым носовым платком. Мигель попытался перекричать толпу:

— Если хочешь попасть к команде, взлетай сейчас, уходи!

Станимира быстро вытащила метлу из чехла и, оттолкнувшись от парапета, взлетела. В общей суматохе на нее никто не обратил внимание.

Она остановилась около аргентинской раздевалки и минут десять ждала, пока команда несколько раз облетит трибуны и, обнявшись, поприветствует своих фанатов. Старый тренер, ковыляя, вышел на середину поля, и болельщики разразились аплодисментами. Наконец аргентинцы, вытирая лица полотенцами, направились к раздевалкам. Вот Гардель, вот Мерельо… где же Пако?

— Ты видела, ты видела?! — Пако буквально прыгнул на Станимиру сзади, чуть не сбив ее с ног. — Как тебе? Скажи, скажи, что это -настоящий квиддич, а не то, что показывает ленивая сборная Британии!

— Это настоящий квиддич! — она восхищенно выдохнула.

— Я пытался разбудить тебя с утра, но это нереально, — Пако вылил на голову бутылку воды. — Мигель тебя проводил? Пошли погуляем по городу, на тренировку успеешь, — он говорил быстро, тяжело дыша.

— Честно говоря, — Станимира кашлянула. — Никто не знает, что я здесь.

— В смысле — никто? — Пако так и застыл с бутылкой воды. — Виктор не в курсе?

— Нет, — тихо ответила она, — я сбежала с Николасом. Отец думает, что я в Мюнхене… И Марисе я только записку оставила, что вернусь.

— Так, — Пако задумчиво потер пальцами подбородок. — Поехали в Лондон.

— Но… Тебе нельзя в Лондон!

— Чушь, — Пако отмахнулся, — я покажусь на минуту. Ты думаешь, британское министерство такое быстрое? Я сто раз так делал! Просто объясню всем, что ты была со мной. И почему ты была со мной, — он сделал акцент на слове почему.

— Я могу добраться сама. Я уже знаю дорогу. Или с Николасом, если он не против…

— Стани, — Пако был непоколебим. — Ты здесь со мной. И именно я должен вернуть тебя домой. Ничего не будет.

Крам тяжело вздохнула: если Пако принял решение, его ничего не могло переубедить. Они отправились в Лондон через Мехико — здесь этот путь назывался «обычным», потому что ты просто перемещался из одной будки в другую.

— Вот видишь, все чисто.

Они спокойно вышли из здания Хитроу и поднялись в воздух. Станимира поглядывала на Пако украдкой. Он даже не переоделся после игры. Вся эта идея с его появлением в Лондоне казалась ей слишком опасной. Тем более она с содроганием думала о разговоре с отцом. «Привет, пап. Где я была? В Буэнос-Айресе! Что делала? Да так, мы с Пако играли в квиддич всю ночь. Ты знаешь, что Аргентина прошла на Мундиаль?».

Станимира не знала, что собирался говорить Пако. То, в каких они остались отношениях, было интересно ей самой.

— Пако, — когда впереди показались знакомые кольца поля «Сорванной башни», Станимира попыталась начать разговор. — Если бы я знала, что у тебя игра…

— Если бы ты знала, ты ни за что бы не осталась. А я ни за что бы не выиграл, — улыбнулся Пако.