Околоквиддич

— Что дальше?

— Черт его знает, — Пако пожал плечами. — Купер подаст апелляцию, возможно, мне можно будет бывать в Великобритании. Играть тут я не смогу, но хотя бы смотреть твои игры, — он подмигнул ей. — А мы… Что-нибудь придумаем! Ты, кстати, сама не своя. Я чем-то тебя обидел?

— Нет, все в порядке, — соврала Станимира. — Просто дай мне… привыкнуть.

— Ты даже не ответила, что любишь меня вчера, — Пако хохотнул.

— Я…

— Нет, молчи, скажешь, когда сочтешь нужным, — Пако приблизился и обнял ее за плечи.

От поцелуя по всему телу прошла дрожь.

— Нам пора, — пробормотал Пако. — Кажется, я вижу Забини.

И правда, тренер Забини стоял внизу и что-то кричал.

— Я не слышу, — Станимира снизилась.

— Улетай! Улетай, идиот! Быстрее в Хитроу! — вне себя от гнева, тренер махал руками.

— Черт тебя подери, Пако! — их кто-то обогнал на повороте.

К ужасу Станимира поняла, что это Мариса. Вполне возможно, она даже видела последнюю сцену. — Фред ловит вас в Рио, я же кое-как пробилась к раздевалкам после матча, а тебя там уже не было! Неужели ты думаешь, что получив записку в духе «вернусь к тренировке, ни о чем не беспокойся», я не поняла, что ты в Байресе? — Мариса обращалась к Станимире, и та спрятала голову в плечи. — Мы бы забрали тебя, неужели ты могла подумать, что я тебя брошу на другом континенте?

— Я не знала, что вы… знаете, — пробормотала Стани стыдливо.

— Ты у меня в долгу, я наврала Виктору с три короба про утреннюю тренировку, — усмехнулась Мариса грустно. — А для тебя, Пако, у меня плохие новости. Они прислали письмо сразу, как только ты пересек границу.

Пако дрожащими пальцами взял из рук матери конверт.

— Меня вызывают в Визенгамот. Завтра, — сказал он тихо. — Это значит… они заметили… Что будет?

— Я не знаю, — ответила Мариса. — Лучше уезжай сейчас же.

Пако круто развернул метлу и за несколько секунд исчез. Его последний взгляд был таким грустным, что у Станимиры защемило сердце.

— Переодевайся, — сказала Мариса после небольшой паузы. — Через полчаса на поле. Тебя на неделе ждут «Силлотские стрелы», наши давние противники. Поэтому играй, что бы ни случилось.

Тоска по Пако была невыносимой, тяжелой, давящей.

Глава 31

— И чтобы я хоть раз еще тебя послушала, — Мариса стремительно прошла сквозь толпу журналистов, дежурящих в холле министерства. Дальше их не пускали.

— Прекрати, — Фред устремился за ней.

— Надо было ехать в Байрес ранним утром, чтобы вытащить маленького засранца из теплой постели сразу же, перед игрой.

Несмотря на то, что формально Мариса была права — окажись она в Аргентине раньше, Пако бы не вызвали в Визенгамот — Станимира была рада, что тем утром они не встретились. Она бы умерла от стыда, это точно. Но если честно, Крам было грех жаловаться. Оказавшись в Лондоне, она надеялась стать объектом для едких подколов всех Уизли (шутить на грани фола было у них чем-то вроде семейной традиции), но этого не произошло. Даже больше — Мариса выгородила ее перед отцом. Когда Виктор заподозрил неладное, тренер Уизли, не моргнув глазом, соврала лучшему другу, что его дочь благополучно добралась из Мюнхена и тренируется на базе в Уимбурне. Крам даже не усомнился в ее словах. Правда, когда они сегодня пробирались по узким министерским коридорам, он начал что-то подозревать. Как ни делали Мариса и Фред вид, что все по-старому, в их отношениях со Станимирой что-то незримо изменилось, и Виктор не мог понять, что именно. Он в сотый раз спрашивал у близнецов, почему Пако поперся в Лондон, хотя знал, что ему нельзя, но получал очень уклончивые ответы. И также Виктор не знал, почему на министерской бумаге ему прислали пропуск в зал суда на слушанье по делу Франсиско Уизли, куда допускались только ближайшие члены семьи.

Станимира не знала, куда деться от стыда. Она снова и снова убеждала себя, что ее вины тут нет, но факт оставался фактом — он вернулся в Лондон из-за нее. К тому же, получилось так, что в Великобританию она прилетела всего на несколько часов. Когда закончились тренировка и ужин, и Станимира грустно поплелась к себе в спальню, ее остановила Мариса.

— И какой сейчас — красивый или обычный? — она постаралась улыбнуться.

— Сейчас? — Станимира непонимающе посмотрела на тренера.

— Ты что, хочешь оставить его в Аргентине одного, когда завтра Визенгамот? — брови Марисы поползли вверх.

— Нет, конечно нет, — Крам замотала головой. — В смысле, если вы разрешите, тренер Уизли, то я…

По правде, что бы ни сказала тренер, Станимира уже знала, что попробует добраться до Буэнос-Айреса самостоятельно.

— Можешь называть меня мамой! — хохотнула Мариса и хлопнула дверью спальни. — Шутка, — дверь снова открылась, и тренер Уизли высунула голову в коридор. — Серьезно, не смей.