Околоквиддич

Если будешь меня так называть — убью. С растрепанными после квиддича волосами, в свободной футболке и прямоугольных очках она казалась совсем девчонкой.

— Я и не собиралась, — пролепетала Станимира ошарашенно.

— Вот и славно, — дверь снова хлопнула.

Станимира подозревала, что шутки даются тренеру Уизли не так-то просто. Возможно, Мариса и сама не знала, как теперь относиться к Станимире. Но неловкости, которой Крам боялась, не было.

Тем же вечером Крам снова оказалась перед дверью квартиры Пако. В этот раз он был дома.

— Наконец-то, — без лишних церемоний Уизли протащил ее в квартиру. — Еще минута, и я бы послал за тобой Хосе.

— Хей, я вообще-то не одна, — Станимира кашлянула, и только тогда Пако удосужился посмотреть ей за спину.

— Давненько мы у тебя не были, — Саша и Рокси накинулись на друга с объятиями. — Признавайся, опять завесил стену новыми дурацкими фотками?

Последним чинно зашел Хьюго.

— Ничего себе, — Пако почесал затылок. — Даже не знаю, что сказать! Я так рад вас видеть…

— Я подумала, что тебе захочется побыть с друзьями перед слушаньем, — прошептала Станимира.

Это был во всех отношениях чудесный вечер. Сначала все сидели на кухне и смотрели, как Хосе делает ароматные стейки. Потом эти стейки поглощали, причем Хосе сидел вместе со всеми на высоком стуле и травил какие-то байки про своих подружек, а все покатывались со смеху. Оказалось, что в коридоре квартиры Пако есть небольшая дверь, ведущая в комнату Хосе. Недавно эльф купил себе телевизор.

— Да тут все вообще охренели! — подвыпив, разглагольствовал он. — Мне Тиша, ну, помощница Родригеза, говорит, Уизли совсем с ума сошел. Мало того, что электричество провел, так еще и телек поставил. А я ей говорю: это я поставил! Ну, вы понимаете, чем все закончилось…

Все прыскали со смеху и утыкались в свои тарелки. Если бы не задумчивость, проскальзывающая на лице Пако время от времени, можно было подумать, будто это обычный вечер в дружеской компании. Но время слушанья неумолимо приближалось. Оставив гостям комнату, Станимира и Пако постелили себе на полу в кухне.

— Я не хочу, чтобы наступало утро, — сказала она честно.

— Утро наступит, — Пако устало откинулся на подушки.

— Если они вызвали тебя в Визенгамот, это значит… Что они могут сделать?

— Запретить мне вообще бывать в Великобритании. Думаю, так и будет. Других мер у них нет — я гражданин другой страны.

Только в этот момент ужас происходящего окатил Станимиру ледяной волной: если Пако запретят бывать в Великобритании, это значит, его разлучат с семьей, с «Осами», с ней. Несмотря на легкость перемещения в волшебном мире, Лондон оставался ее домом.

— Это слишком жестоко, — она скомкала одеяло.

— Неправда, — Пако улыбнулся. — Слишком жестоко — то, что ты совсем на меня не смотришь, — и он аккуратно развернул ее лицо к себе. У нас будет весь мир, а ты переживаешь, что меня никогда не пустят в Британию.

— Я бы умерла, если бы мне сказали, что я не смогу бывать на Балканах, — произнесла Станимира тихо. — Не смогу зайти в свой дом. Не увижу места, где я выросла.

— Иногда я хочу пожалеть, что ввязался в эту историю. Но жалеть глупо. Поэтому пусть все будет, как есть, — и Пако вытянулся на матрасе. — Мне больше нечего просить у мироздания. Со вчерашнего дня я абсолютно счастлив. А Визенгамот пусть катится к чертям.

Станимира закусила губу. Потерять Пако, такого родного и близкого, было жутко страшно. Она прижалась к его горячей груди, послушала, как ровно бьется сердце, прижала прохладные ладони к его обгоревшим плечам.

— Эй, я люблю тебя, — Пако серьезно посмотрел ей в глаза. — И поэтому давай без трагизма. Дело дрянь, конечно, но что-нибудь придумаем.

— И я тебя, — тихо ответила Станимира.

— Мать вашу! — неожиданно громко заорал Пако. — Она ответила! Бинго! Фирс, ты слышал?! Стоило мне попасть в передрягу, как меня уже любят всем сердцем! Может, мне стоит придумать себе смертельную болезнь, и тогда она будет говорить это почаще?

— Шампанского! — послышался голос Саши из комнаты. Судя по всему, там все трое гостей покатывались со смеху.

— Я передумала, я тебя ненавижу, — пробормотала Станимира.

— Ну же, не дуйся, Стэн, а то снова руку сломаю, — видимо, последняя фраза показалась Пако очень смешной.

… И в середине ночи, внезапно проснувшись, Станимира долго смотрела в потолок. Пако спал, раскинувшись на подушках, его рука безвольно лежала у нее на животе. Он спал так спокойно, словно завтра его ожидал обычный выходной, а не слушанье, где объявят, что вся его жизнь сломана.

Для того, чтобы попасть в министерство, встали рано. В Хитроу их уже ждал министерский работник и портал. Мариса, Фред и Джордж были уже на месте, через минуту прилетел запыхавшийся Виктор.