Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15764
За последние пятьдесят лет они ни разу не поднимались выше семнадцатого места и несколько раз вылетали в низшую лигу. Президент банка Гринготтс Саймон Славински сообщил, что вынужден разорвать контракт с» Пушками«, так как несмотря на вкладываемые средства, команда продолжает проигрывать»… Это значит, «Пушек» больше нет?
— Увы, — сказал Хьюго. — Ты был на этом матче. Помнишь, ты мне рассказывал?
— Точно. Первый матч Франа в чемпионате. «Осы» дали«Пушкам» выиграть, а в конце все встали и аплодировали. Это было так… так…, — я захлебнулся слезами.
— Пойдем, пойдем, отсюда.
Дождь начался сильнее. Хьюго поднял меня и посадил себе на плечи, чтобы я не замочил ноги. Я привыкал к реальности — она была жестокой, но тут были люди, которым не все равно.
Следующий год, июнь
— Я никогда не был силен в расставаниях, — Пако грустно вздохнул и посмотрел в окно.
Станимира взглянула на часы. Ее вещи были уже упакованы и стояли в коридоре. Ей хотелось сказать, что он ее достал, что уже поздно и нужно ехать, но она знала: если Пако плохо, то это надолго. Он правда не был силен в расставаниях, даже если это расставание было с его квартирой в Буэнос-Айресе.
— Нам пора, — она присела на краешек кровати. — Я отдала ключи Хосе, он будет следить за квартирой, пока нас нет.
— А когда мы вернемся? — спросил Пако. — Сначала чемпионат мира, потом начнется чемпионат, и лучше жить в Лондоне, чем здесь.
— Ну, весь год мы как-то ездили на тренировки, — сидеть дома было жарко, и Станимира расстегнула верхнюю пуговицу мантии.
— Вот именно! — Пако потер подбородок. — Очень тяжелый сезон, надо нам снова перебираться в Лондон.
— Мы выиграли чемпионат, — упаднические настроения Пако выводили Станимиру из себя.
Они стали чемпионами и дошли до полуфинала Лиги — хотя правильнее было сказать «доползли». Британское первенство и так выжало все соки и из команды, и из тренеров. Впереди был чемпионат мира — в этот раз Станимира и Пако будут по разные стороны баррикад. А также она и Ибрагим Озил, и Томаш Дудек, получивший место в сборной Польши, и Дик Мюррей — которого после увольнения Уорлока тут же взяли в сборную. Станимира не знала, как играть против своих же одноклубников, но Мариса обещала, что это будет забавно. Они с Виктором несколько раз играли друг против друга на мировых первенствах. Крам молилась, чтобы на жеребьевке сербам не досталась Аргентина — и ее мольбы были услышаны. В группе попались Марокко, Канада и Финляндия. Пако весело сказал, что сравняет ее с землей в четвертьфинале.
Чемпионат должен был проходить в Швеции — поля обещали отличные, хотя погода могла подкачать. Станимира узнала, что получила место ловца сербов всего два месяца назад. Милан Стойкович наотрез отказывался играть с ней в одной команде, но на удивление сербский тренер Горан Радич не пошел на поводу у звезды. Стойкович психанул и объявил о конце карьеры до мундиаля. Станимире отдали его место.
Наконец Пако подхватил сумки и махнул рукой: можно выходить. Они отправлялись в Швецию и снова приступали к тренировкам — это была жизнь на чемоданах — ни минуты покоя — но кажется, никто из них и не хотел другого.
Двумя днями позднее.
Can I have your daughter for the rest of my life?
Say yes, say yes cause I need to know
You say I'll never get your blessing till the day I die
Tough luck, my friend, but the answer is no!
Виктор недовольно протер глаза и потряс головой. Нет, ему не послышалось. В шесть утра кто-то пел под окнами его лондонской квартиры, причем отвратительно громко. Он укрылся одеялом с головой, но пение продолжилось. Тогда Виктор встал и, не стесняясь в выражениях, открыл окно. Пако в черной мантии, которую по торжественным случаям надевают дурмстранговцы, во все горло распевал какую-то песню. Подыгрывали ему друзья — один на гавайской гитаре, а другой тряс бубном. Тот, что с бубном, был, конечно же, Саша Фирс («Кто же еще», — недобро хмынул Виктор), а при виде второго сердце великого ловца сжалось — Хьюго. На голове Пако торчала видавшая виды меховая шапка, из-под мантии вместо сапог выглядывали кроссовки, а на груди вместо семейных орденов висели геройские медали отца и спортивные — матери.
— Не жарко тебе? — издевательски спросил Виктор, перекрикивая бубен и гавайскую гитару. — Мантию у мамы одолжил?
— Нет, у Забини! — бодро ответил Пако.
— Умеешь ты все опошлить!
— Почему это опошлить? — обиделся Пако. — Слушай дальше!
И маленький ансамбль снова запел:
Why you gotta be so rude?
Don't you know I'm human too?
Why you gotta be so rude?
I gonna marry her anyway!
— Нет! — отказывая Пако, Виктор испытывал странное удовольствие. — Ни за что!
— Почему это? — Пако снял шапку и вытер пот со лба.
— Увы, — сказал Хьюго. — Ты был на этом матче. Помнишь, ты мне рассказывал?
— Точно. Первый матч Франа в чемпионате. «Осы» дали«Пушкам» выиграть, а в конце все встали и аплодировали. Это было так… так…, — я захлебнулся слезами.
— Пойдем, пойдем, отсюда.
Дождь начался сильнее. Хьюго поднял меня и посадил себе на плечи, чтобы я не замочил ноги. Я привыкал к реальности — она была жестокой, но тут были люди, которым не все равно.
Следующий год, июнь
— Я никогда не был силен в расставаниях, — Пако грустно вздохнул и посмотрел в окно.
Станимира взглянула на часы. Ее вещи были уже упакованы и стояли в коридоре. Ей хотелось сказать, что он ее достал, что уже поздно и нужно ехать, но она знала: если Пако плохо, то это надолго. Он правда не был силен в расставаниях, даже если это расставание было с его квартирой в Буэнос-Айресе.
— Нам пора, — она присела на краешек кровати. — Я отдала ключи Хосе, он будет следить за квартирой, пока нас нет.
— А когда мы вернемся? — спросил Пако. — Сначала чемпионат мира, потом начнется чемпионат, и лучше жить в Лондоне, чем здесь.
— Ну, весь год мы как-то ездили на тренировки, — сидеть дома было жарко, и Станимира расстегнула верхнюю пуговицу мантии.
— Вот именно! — Пако потер подбородок. — Очень тяжелый сезон, надо нам снова перебираться в Лондон.
— Мы выиграли чемпионат, — упаднические настроения Пако выводили Станимиру из себя.
Они стали чемпионами и дошли до полуфинала Лиги — хотя правильнее было сказать «доползли». Британское первенство и так выжало все соки и из команды, и из тренеров. Впереди был чемпионат мира — в этот раз Станимира и Пако будут по разные стороны баррикад. А также она и Ибрагим Озил, и Томаш Дудек, получивший место в сборной Польши, и Дик Мюррей — которого после увольнения Уорлока тут же взяли в сборную. Станимира не знала, как играть против своих же одноклубников, но Мариса обещала, что это будет забавно. Они с Виктором несколько раз играли друг против друга на мировых первенствах. Крам молилась, чтобы на жеребьевке сербам не досталась Аргентина — и ее мольбы были услышаны. В группе попались Марокко, Канада и Финляндия. Пако весело сказал, что сравняет ее с землей в четвертьфинале.
Чемпионат должен был проходить в Швеции — поля обещали отличные, хотя погода могла подкачать. Станимира узнала, что получила место ловца сербов всего два месяца назад. Милан Стойкович наотрез отказывался играть с ней в одной команде, но на удивление сербский тренер Горан Радич не пошел на поводу у звезды. Стойкович психанул и объявил о конце карьеры до мундиаля. Станимире отдали его место.
Наконец Пако подхватил сумки и махнул рукой: можно выходить. Они отправлялись в Швецию и снова приступали к тренировкам — это была жизнь на чемоданах — ни минуты покоя — но кажется, никто из них и не хотел другого.
Двумя днями позднее.
Can I have your daughter for the rest of my life?
Say yes, say yes cause I need to know
You say I'll never get your blessing till the day I die
Tough luck, my friend, but the answer is no!
Виктор недовольно протер глаза и потряс головой. Нет, ему не послышалось. В шесть утра кто-то пел под окнами его лондонской квартиры, причем отвратительно громко. Он укрылся одеялом с головой, но пение продолжилось. Тогда Виктор встал и, не стесняясь в выражениях, открыл окно. Пако в черной мантии, которую по торжественным случаям надевают дурмстранговцы, во все горло распевал какую-то песню. Подыгрывали ему друзья — один на гавайской гитаре, а другой тряс бубном. Тот, что с бубном, был, конечно же, Саша Фирс («Кто же еще», — недобро хмынул Виктор), а при виде второго сердце великого ловца сжалось — Хьюго. На голове Пако торчала видавшая виды меховая шапка, из-под мантии вместо сапог выглядывали кроссовки, а на груди вместо семейных орденов висели геройские медали отца и спортивные — матери.
— Не жарко тебе? — издевательски спросил Виктор, перекрикивая бубен и гавайскую гитару. — Мантию у мамы одолжил?
— Нет, у Забини! — бодро ответил Пако.
— Умеешь ты все опошлить!
— Почему это опошлить? — обиделся Пако. — Слушай дальше!
И маленький ансамбль снова запел:
Why you gotta be so rude?
Don't you know I'm human too?
Why you gotta be so rude?
I gonna marry her anyway!
— Нет! — отказывая Пако, Виктор испытывал странное удовольствие. — Ни за что!
— Почему это? — Пако снял шапку и вытер пот со лба.
Страница 112 из 115
