Околоквиддич

— Ты не один из них, — прошептала Станимира и смяла край мантии, — я знаю, какой ты. Ты хотел играть в квиддич. Ты хотел путешествовать. Ты не хотел ни на ком жениться. К черту все эти правила.

— Ты не хочешь быть моей женой? — Финист поднялся, и зал ахнул.

— Я не смогу, — Станимира нервно вытерла лицо рукой. — Прости…

— И я… не смогу, — Финист снял соболиную шапку, и пот потек по его красивому высокому лбу. — Я нарушил договор. Прости, я тоже так не могу. Эти слишком, — бормотал он. — О Господи, — к Финисту внезапно пришло озарение, — Он же… из-за тебя!

Не в силах больше стоять на сцене, Станимира бросилась бежать и на выходе из зала споткнулась и чуть не упала. Звук открывающихся деревянных ворот был слишком громким. Уже на улице она сняла босоножки и пошла босиком по ледяной траве. Одна из дверей в левом крыле была приоткрыта, и Станимира толкнула ее. Она оказалась одна в темной комнате. Здесь было тепло, и Крам устало опустилась на высокий стул. Только оглядевшись и принюхавшись, она поняла, что находится в совятне. Совы — от самых маленьких сычиков до больших филинов сидели на жердочках и ухали. Кто-то только что вернулся с охоты и занимался своей добычей.

Станимира попыталась отдышаться. Вспоминая осуждающие взгляды, она грустно подумала: «Вот это как — когда тебя не за что считают предателем». На небольшом круглом столике лежала стопка конвертов, чистый лист пергамента, перо и сургучовая печать с гербом семьи Фальконов — распахнувшей крылья птицей на фоне горных вершин.

Станимира подошла к столику, обмакнула перо в густые чернила и написала: «Привет, я только что потеряла место в сборной Сербии и поняла, что то, о чем я всегда мечтала, мне совсем не нужно. Черт, кажется, я пьяна. С. К.». Она выбрала белую полярную сову и, нацарапав на конверте адрес «Ужгород, центр международной сортировки, затем: Буэнос-Айрес, Сан-Тельмо, Франсиско Хорхе Альфредо Уизли», выпустила ее в звездное небо.

Сова распахнула свои красивые крылья и, подхватив конверт, скрылась за темными горами. Станимира долго смотрела ей вслед.

— И сколько мне тут стоять? — от уже знакомого голоса она вздрогнула и резко обернулась. — Куда ходят все пьяные и грустные девчонки? Конечно, в совятню — вас прям тянет к перу и чернилам на нетрезвую голову, — Николас посмеивался.

— Я не пьяная, — хрипнула Станимира. — Может, немного.

— Да, мне говорили, что ты долбанутая, но чтобы настолько! — Варальо покачал головой. — Защищать турка перед всей сербской диаспорой! Отказываться от замужества! Дьос, ты просто лока! Сумасшедшая, то есть.

— Отстань от меня, Николас. Я хочу домой.

— А я тут зачем? — Варальо хмыкнул. — Я, как и ты, друзей в беде не бросаю. Идем, провожу тебя до Лондона, сдам Марисе. Ты же одна в такой темноте не найдешь портал.

— Идем, — Станимира позволила Николасу взять себя за руку и снова вывести на холод.

… Почему Финист не понял раньше? Почему он не догадался? Пако искал его, потому что он был важен для Станимиры. Пако укрывал его, Пако берег его, и в конце Пако отказался от всего, посчитав, что Финист и Станимира должны быть вместе. Он несколько раз обежал замок, чтобы сказать все это, но тщетно — Станимира Крам как сквозь землю провалилась.

Глава 29

Один из подземных залов Дурмстранга был полон народа. Сиденьями служили простые деревяшки, положенные на выдолбленные в земле ряды. В центре круглого зала стоял резной деревянный стул, предназначенный для директора. Пока Бжезинский был в тюрьме, его частичные функции выполнял Антон Белый, глава Восточноевропейского союза магов. Именно он сейчас сидел на резном стуле и, насупив брови, смотрел на собирающуюся толпу. Он думал, что даже почти абсолютная власть, которой он обладал, не могла прекратить то, что сегодня должно было произойти. Он сам не заканчивал никаких магических школ, но на удивление волшебник-самоучка из сибирского Омска, воспитанный бабушкой, оказался умнее и талантливее своих конкурентов. Он жил среди магглов до двадцати пяти лет, хотя знал о существовании волшебников. Антон считал, что волшебникам не нужны такие, как он: выпускник математической школы и юрфака, умный и законопослушный педант. Но после смерти бабушки-колдуньи Антону так или иначе пришлось общаться с волшебниками, и он быстро понял, что может зарабатывать и жить и в волшебном мире тоже. Волшебники знали руны, но не знали логарифмы. Они умели предсказывать будущее, но не знали, как сделать экономический прогноз. Они опирались на легенды, а не на римское право. Год назад Белого выбрали главой Восточноевропейского союза магов — он обошел сто пятьдесят кандидатов и двадцать смертельных проклятий. Сначала он радовался, что стал лучшим, но быстро понял — вступив в сговор с волшебным народцем, ему придется играть по их правилам. Теперь его постоянно спрашивали о чистоте его крови, а он не знал, что отвечать: умершая при родах мать была ведьмой, а вот кем был отец, бабушка так и не раскрыла.