Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15746
Главный он тут или нет?
— Принят голос Гермионы Грейнджер, — крикнул он на весь зал. — Я сказал, принято! И голос Марисы тоже принят!
— На каком основании? — Берта Недич перешла на фальцет. — Это против правил!
— А плевал я на ваши правила! — гаркнул Антон. — Я — глава Восточноевропейского союза магов, и я говорю — принято. Берта Недич и Агнешка Блаватска уволены из Дурмстранга. Студенты последнего года, в том числе Крам, со следующего месяца будут сдавать выпускные экзамены, отложенные из-за нападения на Фалькона. Все!
Оставив всех в недоумении, Антон Белый за пару секунд поднялся по земляной лестнице и вышел на воздух.
Минут через десять, пока он нарезал круги по лужайке и думал, как Европейский союз магов отреагирует на его выпад, пытаясь унять свой гнев, сова принесла ему письмо от Кингсли, который занимал более важную должность в Магическом совете, а следовательно, был Антону начальником. Кингсли не только не увольнял его, но и предлагал новые полномочия — стать директором Дурмстранга. Подумав, Белый решил согласиться. В конце концов, у этой школы никогда не было русского директора.
Все слушание Станимира сидела, не поднимая головы. В висках стучало, и она бесконечно повторяла: «Если он справился, справлюсь и я. Справлюсь и я». Могучий Визенгамот казался настоящим ужасом по сравнению со школьным Судом Чести, но и последнего было достаточно. Услышав голос Гермионы, Станимира попыталась проглотить комок в горле и, не выдержав, расплакалась. Размазав слезы по щекам ладонью, она напряженно рассматривала земляной пол. Речь Белого потрясла собравшихся, и когда он вышел из зала, послышались громкие аплодисменты.
Станимира же искала в толпе Гермиону, чтобы сказать спасибо, но тщетно. Отец перехватил ее почти сразу же:
— Тебя чуть не отчислили, — отчеканил он.
— Мне нужно найти Гермиону, — пытаясь вырваться из железных рук отца, Станимира напряженно вглядывалась в спины проходящих мимо людей.
— Я поблагодарю за тебя, — Виктор вывел сопротивляющуюся дочь из зала на свежий воздух. Они оказались у одной из каменных стен Дурмстранга. — Мерлин, что же ты творишь!
— А что я творю? — Станимира все-таки вырвалась и с вызовом посмотрела на отца.
— Этот прием, теперь Суд… — Виктор обхватил голову руками. — Почему ты не думаешь о своем будущем?
Станимира не ответила. Отряхнув мантию, она развернулась и пошла вдоль школьных стен.
— А я знала, что все будет нормально, — Мариса примирительно положила руку Виктору на плечо.
— Мне кажется, если твой сын однажды взорвет к чертям какое-нибудь Министерство магии, и его объявят в международный розыск, ты будешь уверена, что все нормально, — сказал Крам недовольно. — Ты скажешь: мой сын — террорист, но кажется, он должен пройти свои уроки.
— Ты не прав, — горячо возразила Мариса.
— Знаю. Прости.
— Будет не так. Я скажу: мои сын и муж, а также брат мужа — никогда не знала в этих родственных связях — взорвали Министерство магии, но кажется, это было весело.
Посмеиваясь, Мариса взлетела и сверху дразнила Крама, показывая ему язык и строя дурацкие рожи. Виктор тихо взвыл. Ему внезапно показалось, что Берта Недич права, и даже не кровные родственники — все равно родственники. Иначе как объяснить этот чертов сарказм, свойственный всем Уизли без исключения?
— … Ола еще раз, Станимира Крам!
— Николас? — Станимира подняла глаза, и увидела, что Варальо сидел на школьной стене, свесив ноги и наблюдая за ней все это время. — Ты еще здесь? Я думала, ты отправился в Буэнос-Айрес ранним утром.
— Я не мог уехать, — Варальо пожал плечами. — Во-первых, здесь много всего интересного. Во-вторых, я так и не дождался от тебя этой просьбы.
— Какой просьбы?
— Я думал, ты спросишь сразу, как только мы вышли из совятни, но я повез тебя в Лондон, и ты ни разу не пикнула, — сказал Николас с хитрой улыбкой. — Уже наутро тебя потащили на суд, и я думал, что вместо того, чтобы глотать чай на кухне, ты ворвешься ко мне в комнату и, вытаскивая меня из-под одеяла, будешь просить и умолять. Но нет! И вот сейчас, когда ты выиграла суд и поцапалась с отцом, может, все-таки спросишь?
— Так о чем спрошу? — Станимира начала терять терпение.
Николас посмотрел на нее озадаченно:
— Хм, а может, ты и не хочешь спрашивать? — произнес он медленно. — Может, я зря тут торчу? Но нет, это совершенно невозможно! Ты ведь не сдала тест на аппарацию, а порталом воспользоваться не решаешься — ведь ты не знаешь адреса, а он нужен. Я видел, как ты писала «Сан-Тельмо» без улицы и номера дома — так вот знай, тебе не каждый портал, ведущий в Аргентину, подойдет. И перелетать через океан ты не станешь — даже с твоими способностями лучше этого не делать. Поэтому я не знаю, отчего ты молчишь! Ну же, спроси меня! Ведь я вижу по глазам, что ты хочешь меня об этом спросить!
— Принят голос Гермионы Грейнджер, — крикнул он на весь зал. — Я сказал, принято! И голос Марисы тоже принят!
— На каком основании? — Берта Недич перешла на фальцет. — Это против правил!
— А плевал я на ваши правила! — гаркнул Антон. — Я — глава Восточноевропейского союза магов, и я говорю — принято. Берта Недич и Агнешка Блаватска уволены из Дурмстранга. Студенты последнего года, в том числе Крам, со следующего месяца будут сдавать выпускные экзамены, отложенные из-за нападения на Фалькона. Все!
Оставив всех в недоумении, Антон Белый за пару секунд поднялся по земляной лестнице и вышел на воздух.
Минут через десять, пока он нарезал круги по лужайке и думал, как Европейский союз магов отреагирует на его выпад, пытаясь унять свой гнев, сова принесла ему письмо от Кингсли, который занимал более важную должность в Магическом совете, а следовательно, был Антону начальником. Кингсли не только не увольнял его, но и предлагал новые полномочия — стать директором Дурмстранга. Подумав, Белый решил согласиться. В конце концов, у этой школы никогда не было русского директора.
Все слушание Станимира сидела, не поднимая головы. В висках стучало, и она бесконечно повторяла: «Если он справился, справлюсь и я. Справлюсь и я». Могучий Визенгамот казался настоящим ужасом по сравнению со школьным Судом Чести, но и последнего было достаточно. Услышав голос Гермионы, Станимира попыталась проглотить комок в горле и, не выдержав, расплакалась. Размазав слезы по щекам ладонью, она напряженно рассматривала земляной пол. Речь Белого потрясла собравшихся, и когда он вышел из зала, послышались громкие аплодисменты.
Станимира же искала в толпе Гермиону, чтобы сказать спасибо, но тщетно. Отец перехватил ее почти сразу же:
— Тебя чуть не отчислили, — отчеканил он.
— Мне нужно найти Гермиону, — пытаясь вырваться из железных рук отца, Станимира напряженно вглядывалась в спины проходящих мимо людей.
— Я поблагодарю за тебя, — Виктор вывел сопротивляющуюся дочь из зала на свежий воздух. Они оказались у одной из каменных стен Дурмстранга. — Мерлин, что же ты творишь!
— А что я творю? — Станимира все-таки вырвалась и с вызовом посмотрела на отца.
— Этот прием, теперь Суд… — Виктор обхватил голову руками. — Почему ты не думаешь о своем будущем?
Станимира не ответила. Отряхнув мантию, она развернулась и пошла вдоль школьных стен.
— А я знала, что все будет нормально, — Мариса примирительно положила руку Виктору на плечо.
— Мне кажется, если твой сын однажды взорвет к чертям какое-нибудь Министерство магии, и его объявят в международный розыск, ты будешь уверена, что все нормально, — сказал Крам недовольно. — Ты скажешь: мой сын — террорист, но кажется, он должен пройти свои уроки.
— Ты не прав, — горячо возразила Мариса.
— Знаю. Прости.
— Будет не так. Я скажу: мои сын и муж, а также брат мужа — никогда не знала в этих родственных связях — взорвали Министерство магии, но кажется, это было весело.
Посмеиваясь, Мариса взлетела и сверху дразнила Крама, показывая ему язык и строя дурацкие рожи. Виктор тихо взвыл. Ему внезапно показалось, что Берта Недич права, и даже не кровные родственники — все равно родственники. Иначе как объяснить этот чертов сарказм, свойственный всем Уизли без исключения?
— … Ола еще раз, Станимира Крам!
— Николас? — Станимира подняла глаза, и увидела, что Варальо сидел на школьной стене, свесив ноги и наблюдая за ней все это время. — Ты еще здесь? Я думала, ты отправился в Буэнос-Айрес ранним утром.
— Я не мог уехать, — Варальо пожал плечами. — Во-первых, здесь много всего интересного. Во-вторых, я так и не дождался от тебя этой просьбы.
— Какой просьбы?
— Я думал, ты спросишь сразу, как только мы вышли из совятни, но я повез тебя в Лондон, и ты ни разу не пикнула, — сказал Николас с хитрой улыбкой. — Уже наутро тебя потащили на суд, и я думал, что вместо того, чтобы глотать чай на кухне, ты ворвешься ко мне в комнату и, вытаскивая меня из-под одеяла, будешь просить и умолять. Но нет! И вот сейчас, когда ты выиграла суд и поцапалась с отцом, может, все-таки спросишь?
— Так о чем спрошу? — Станимира начала терять терпение.
Николас посмотрел на нее озадаченно:
— Хм, а может, ты и не хочешь спрашивать? — произнес он медленно. — Может, я зря тут торчу? Но нет, это совершенно невозможно! Ты ведь не сдала тест на аппарацию, а порталом воспользоваться не решаешься — ведь ты не знаешь адреса, а он нужен. Я видел, как ты писала «Сан-Тельмо» без улицы и номера дома — так вот знай, тебе не каждый портал, ведущий в Аргентину, подойдет. И перелетать через океан ты не станешь — даже с твоими способностями лучше этого не делать. Поэтому я не знаю, отчего ты молчишь! Ну же, спроси меня! Ведь я вижу по глазам, что ты хочешь меня об этом спросить!
Страница 96 из 115
