Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 9001
Откуда у вас утечка кислорода?
— Все хорошо, сестренка… — отозвался тот. — Делай свое дело. Я делаю свое… Сейчас собаку достану, возьму к себе в скафандр, — получила она ответ. — Извини, я занят…
Огромным усилием воли Ежевика вернулась к бою. Вот если бы Иван оказался на борту, то можно было бы рискнуть и попробовать одно дело…
— Железняк, как дела? — вызвала она артиллерийскую башню. Поразить верткий диск так и не удавалось, но она успешно отгоняла его выстрелами, заставляя сменить траекторию.
— Снаряды кончаются, хозяйка, — последовал ответ. — Осталось два спецзаряда и четыре обычных болванки.
— Ясно. Пока заряди две болванки и жди моего приказа, — Ежевика отключилась.
Родригес как будто ждал очереди, голограммой появился в рубке. Увидев хозяйку в несколько необычном виде, он тут же смущенно исчез и вышел уже мыслесвязью:
— Дочка, как обстановка? У нас перегревается компенсатор инерциальных перегрузок, но еще поработает в таком режиме…
— Держимся, дядя Джакобо, — ответила Ежевика, бросая корабль в очередной кульбит. — Снаряды заканчиваются…
В это время произошло нечто необычное, и Ежевика прервала связь.
От конуса земного спутника, оттолкнувшись, летел Иван. Скафандр его раздулся, приняв почти шарообразную форму, и стал похожим на матовый шар. Это значило, что находящийся внутри него оператор сейчас в бессознательном состоянии. Солнце просвечивало сквозь шар, и Ежевика заметила два темных пятна внутри. Одно было, вероятно, Иваном, свернувшимся в позу эмбриона. А вот другое… Могло быть только Лайкой.
Ежевика пересчитала дальнейшие действия и изменила траекторию таким образом, чтобы скрыть от врага приближающегося к ней Ивана.
Черный диск, сделав мертвую петлю, торжествующе ударил по спутнику черным лучом.
Ежевика распахнула боковой шлюз и, словно рыбка падающую крошку корма, проглотила шарик с Кукуевым и его пассажиркой.
По коридору уже несся Жакуй, а за ним летела киберкаталка.
Все были на борту. Теперь можно и рискнуть.
На краю планеты показался абрис приближающегося восхода. Меньше чем через несколько минут спутник окажется под воздействием яростных лучей светила. То, что задумал сделать Иван, нужно было начинать делать немедленно, или вновь придется ждать захода в тень, а это еще двадцать с мелочью минут.
Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, Иван развернул спутник так, чтобы он оказался между ним и скорым появлением Солнца. На шарообразном корпусе алело обозначенное пунктиром место вскрытия, которое определил Родригес. Вот только спас-камеры, что должен был подогнать ему один из роботов, у него не было. Не успели. Сейчас все роботы были заняты на корабле, ведущим бой. Нужно было выкручиваться самому, и Иван принял решение.
Еще пятнадцатилетним пацаном ему довелось провести два месяца школьной практики на строительстве гипер-гейта в точке либрации между Землей и Луной. Гипгейт был маленький, для местных сообщений между Землей, Марсом, Венерой и спутниками Юпитера. Четыре часа в день Иван болтался с бригадой монтажников в открытом космосе, выполняя роль «подай-принеси-иди-не мешай» и заодно подвергаясь негласному наблюдению и контролю — не противопоказан ли ему Космос? Такое нечасто, но бывало, что человек психологически не может выдержать дыхание Великой Пустоты. В этом случае путь в звездоплаватели был неудачнику заказан, и космосом он мог любоваться только в иллюминатор пассажирского лайнера.
Во время практики, общаясь с бывалыми астромонтажниками, Иван узнал несколько неформальных приемов обращения со скафандром, о которых знают только специалисты, вынужденные по двенадцать часов не снимать оные. Одним из таких приемов он собирался воспользоваться прямо сейчас.
Установив мыслекоммуникацию с блоком управления скафандром, Иван забрался в его служебную часть и тут же отключил общую систему безопасности, благо код доступа, как он и ожидал, стоял стандартной заводской предустановкой. Вот теперь все было готово.
Кукуев бросил взгляд на отливающее фиолетовым брюхо «Ежевики», которая, продолжая маневрировать, оказалась выше него — если считать Землю за условный «низ». Нет, он не будет сообщать о том, что задумал. Ни к чему это. Ежевика, скорее всего, будет против. Начнет волноваться… Сейчас она занята сражением с Черным диском, и не стоит хоть на йоту её отвлекать. Иван посмотрел вниз, где белой огромной кляксой над Атлантикой простирался циклон. В самом центре его чернел маленький злобный «глаз бури». Сейчас бездушный «глаз» в упор смотрел на Ивана и, похоже, был единственным зрителем.«Пусть смотрит», — решил Кукуев. Как говорили древние? На миру и смерть красна.
Солнце показалось из-за края Земли, и нужно было уже начинать действовать.
Призвав все свое умение концентрироваться на задаче, откидывая все пустое и мешающее выполнению ее, Иван направил резак на обшивку спутника и проделал в ней небольшое, толщиной с мизинец, отверстие.
— Все хорошо, сестренка… — отозвался тот. — Делай свое дело. Я делаю свое… Сейчас собаку достану, возьму к себе в скафандр, — получила она ответ. — Извини, я занят…
Огромным усилием воли Ежевика вернулась к бою. Вот если бы Иван оказался на борту, то можно было бы рискнуть и попробовать одно дело…
— Железняк, как дела? — вызвала она артиллерийскую башню. Поразить верткий диск так и не удавалось, но она успешно отгоняла его выстрелами, заставляя сменить траекторию.
— Снаряды кончаются, хозяйка, — последовал ответ. — Осталось два спецзаряда и четыре обычных болванки.
— Ясно. Пока заряди две болванки и жди моего приказа, — Ежевика отключилась.
Родригес как будто ждал очереди, голограммой появился в рубке. Увидев хозяйку в несколько необычном виде, он тут же смущенно исчез и вышел уже мыслесвязью:
— Дочка, как обстановка? У нас перегревается компенсатор инерциальных перегрузок, но еще поработает в таком режиме…
— Держимся, дядя Джакобо, — ответила Ежевика, бросая корабль в очередной кульбит. — Снаряды заканчиваются…
В это время произошло нечто необычное, и Ежевика прервала связь.
От конуса земного спутника, оттолкнувшись, летел Иван. Скафандр его раздулся, приняв почти шарообразную форму, и стал похожим на матовый шар. Это значило, что находящийся внутри него оператор сейчас в бессознательном состоянии. Солнце просвечивало сквозь шар, и Ежевика заметила два темных пятна внутри. Одно было, вероятно, Иваном, свернувшимся в позу эмбриона. А вот другое… Могло быть только Лайкой.
Ежевика пересчитала дальнейшие действия и изменила траекторию таким образом, чтобы скрыть от врага приближающегося к ней Ивана.
Черный диск, сделав мертвую петлю, торжествующе ударил по спутнику черным лучом.
Ежевика распахнула боковой шлюз и, словно рыбка падающую крошку корма, проглотила шарик с Кукуевым и его пассажиркой.
По коридору уже несся Жакуй, а за ним летела киберкаталка.
Все были на борту. Теперь можно и рискнуть.
На краю планеты показался абрис приближающегося восхода. Меньше чем через несколько минут спутник окажется под воздействием яростных лучей светила. То, что задумал сделать Иван, нужно было начинать делать немедленно, или вновь придется ждать захода в тень, а это еще двадцать с мелочью минут.
Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, Иван развернул спутник так, чтобы он оказался между ним и скорым появлением Солнца. На шарообразном корпусе алело обозначенное пунктиром место вскрытия, которое определил Родригес. Вот только спас-камеры, что должен был подогнать ему один из роботов, у него не было. Не успели. Сейчас все роботы были заняты на корабле, ведущим бой. Нужно было выкручиваться самому, и Иван принял решение.
Еще пятнадцатилетним пацаном ему довелось провести два месяца школьной практики на строительстве гипер-гейта в точке либрации между Землей и Луной. Гипгейт был маленький, для местных сообщений между Землей, Марсом, Венерой и спутниками Юпитера. Четыре часа в день Иван болтался с бригадой монтажников в открытом космосе, выполняя роль «подай-принеси-иди-не мешай» и заодно подвергаясь негласному наблюдению и контролю — не противопоказан ли ему Космос? Такое нечасто, но бывало, что человек психологически не может выдержать дыхание Великой Пустоты. В этом случае путь в звездоплаватели был неудачнику заказан, и космосом он мог любоваться только в иллюминатор пассажирского лайнера.
Во время практики, общаясь с бывалыми астромонтажниками, Иван узнал несколько неформальных приемов обращения со скафандром, о которых знают только специалисты, вынужденные по двенадцать часов не снимать оные. Одним из таких приемов он собирался воспользоваться прямо сейчас.
Установив мыслекоммуникацию с блоком управления скафандром, Иван забрался в его служебную часть и тут же отключил общую систему безопасности, благо код доступа, как он и ожидал, стоял стандартной заводской предустановкой. Вот теперь все было готово.
Кукуев бросил взгляд на отливающее фиолетовым брюхо «Ежевики», которая, продолжая маневрировать, оказалась выше него — если считать Землю за условный «низ». Нет, он не будет сообщать о том, что задумал. Ни к чему это. Ежевика, скорее всего, будет против. Начнет волноваться… Сейчас она занята сражением с Черным диском, и не стоит хоть на йоту её отвлекать. Иван посмотрел вниз, где белой огромной кляксой над Атлантикой простирался циклон. В самом центре его чернел маленький злобный «глаз бури». Сейчас бездушный «глаз» в упор смотрел на Ивана и, похоже, был единственным зрителем.«Пусть смотрит», — решил Кукуев. Как говорили древние? На миру и смерть красна.
Солнце показалось из-за края Земли, и нужно было уже начинать действовать.
Призвав все свое умение концентрироваться на задаче, откидывая все пустое и мешающее выполнению ее, Иван направил резак на обшивку спутника и проделал в ней небольшое, толщиной с мизинец, отверстие.
Страница 79 из 98
