Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 9005
— Ладно, идите… — смирилась с неизбежным Ежевика. Жакуя отпускать тоже не хотелось, но так было безопаснее для Родригеса. — Главное — узнать, откуда прибыл этот диск, почему они вредили землянам и кто это такие вообще. Если кто остался живой, то желательно пленить. Может быть, мы сможем их в анабиоз погрузить. А там уже придумаем, как поступить дальше.
В последнее время Ежевика научилась решать некоторые проблемы по методу Ивана — «заметая их под ковер», как выражался её дружок. Практика была порочная, но иногда действовала лучше, чем немедленное реагирование.
— Что ж, пора прогуляться на борт этой копченой сковородки, — резюмировал Родригес. — Пойдем, кыся, я дам тебе оперативный скафандр монтажника. Это, конечно, не военные доспехи, но и не такая картонка, как «легкий ремонтный», что у Ваньки был.
Ежевика хотела еще раз напомнить об осторожности, но, подумав, что это может выглядеть как её неуверенность в своей команде, промолчала.
Родригес, котофурри и робот-матрос Первый приблизились к неподвижному Черному диску. Матроса механик отправил к самой большой пробоине, приказав ждать их рядом и не лезть внутрь. Сам он и Жакуй облетели вокруг чужой корабль, стараясь не оказываться напротив выглядевших похожими на оружие надстроек. Но враг оставался безмолвен и недвижим. Ежевика держала его под прицелом Марии Федоровны, но Родригес прекрасно помнил, что остался только один бронебойный снаряд.
— Дядя Джакобо, что вы видите? — спросила хозяйка.
— Пока ничего особенного, — ответил Родригес. — Снаружи тихо.
— Я вызываю Черный диск всеми стандартными способами, но ответа нет, — сообщила Ежевика.
— А что ты им скажешь, если ответят? — спросил Родригес.
— Если ответят, скажу, чтобы не дурили и сдавались.
— Хорошо. Мы отправляемся внутрь.
Родригес и Жакуй подлетели к пробоине, рядом висел Первый, держась манипулятором за какой-то пучок тонких полупрозрачных трубок.
Стармех переглянулся с котофурри. Тот ободряюще кивнул и извлек из ножен абордажную саблю, врученную ему Родригесом в дополнение к скафандру. Какое-никакое, а оружие. Стоило только клинку покинуть ножны, как по его поверхности заструились сверхчастотные поля, что разрывают любые атомарные связи. Опытный боец мог такой саблей натворить достаточно дел. Жакую, как мастеру-рукопашнику, иного оружия и не требовалось.
Сам стармех вооружился тактическим компьютером с интегрированным лучеметом и атомным перфоратором, который сейчас болтался за спиной на широком ремне.
Передвинув перфоратор на грудь и приведя его в рабочее положение, на что указали последовательно загоревшиеся по цепочке огоньки на корпусе инструмента, Родригес вплыл в пробоину Черного диска. Его сразу потянуло вниз, и он, сгруппировавшись, ловко приземлился на ноги — на вражеском корабле действовала искусственная гравитация. Стармех глянул на индикатор компенсатора скафандра — тот показывал один и девять десятых «G». Это говорило о том, что прародина строителей корабля, скорее всего, была на девять процентов массивней Земли, планеты, гравитационные параметры которой приняты хьюменами за единицу.
Внутри корабль был таким же черным, как и снаружи, отличаясь только тем, что все его поверхности, кроме пола, были усыпаны небольшими светящимися разноцветными геометрическими фигурами — треугольники, ромбы и квадраты, круги и трапеции переливались всеми цветами радуги. Преобладали, в основном, изумрудные оттенки, и стармех решил, что если это индикаторы состояния агрегатов, то для экипажа диска зеленый цвет был цветом аварии и неисправности, а не красный, как это принято у людей.
Внутренний дизайн корабля напоминал изделия инсектоидов, расы ди-мэк. Все коридоры и проходы были неравномерно овальными, словно их проделали гигантские древоточцы. Для прямых, бритвенно-четких линий «Ежевики» и ее белоснежных панелей внутрикорабельной отделки диск представлял настоящий стилевой антипод.
Пройдя десяток шагов, Родригес уперся в зеркальную пленку силового поля, которая удерживала атмосферу. Такие технологии используют на военных кораблях-матках, несущих множество истребителей. Эти поля позволяют вылетать истребителям и возвращаться в матку без возни со шлюзами. Но такая конструкция требовала постоянного расхода большого количества топлива. Родригес пришел к выводу, что противник не испытывает недостатка в энергии.
Коридор расширился, и они вышли в некое подобие зала, который своими округлыми формами и множеством выходивших в него с разных сторон проходов и разноразмерных каналов напоминал какой-то внутренний орган. Жакую тоже что-то не понравилось, и он зашипел, вздыбив на загривке шерсть и приняв боевую стойку.
Но ни котофурри, ни сам Родригес не успели среагировать на то, что с быстротой атаки кобры из боковой дыры выскочило нечто членистоногое.
В последнее время Ежевика научилась решать некоторые проблемы по методу Ивана — «заметая их под ковер», как выражался её дружок. Практика была порочная, но иногда действовала лучше, чем немедленное реагирование.
— Что ж, пора прогуляться на борт этой копченой сковородки, — резюмировал Родригес. — Пойдем, кыся, я дам тебе оперативный скафандр монтажника. Это, конечно, не военные доспехи, но и не такая картонка, как «легкий ремонтный», что у Ваньки был.
Ежевика хотела еще раз напомнить об осторожности, но, подумав, что это может выглядеть как её неуверенность в своей команде, промолчала.
Родригес, котофурри и робот-матрос Первый приблизились к неподвижному Черному диску. Матроса механик отправил к самой большой пробоине, приказав ждать их рядом и не лезть внутрь. Сам он и Жакуй облетели вокруг чужой корабль, стараясь не оказываться напротив выглядевших похожими на оружие надстроек. Но враг оставался безмолвен и недвижим. Ежевика держала его под прицелом Марии Федоровны, но Родригес прекрасно помнил, что остался только один бронебойный снаряд.
— Дядя Джакобо, что вы видите? — спросила хозяйка.
— Пока ничего особенного, — ответил Родригес. — Снаружи тихо.
— Я вызываю Черный диск всеми стандартными способами, но ответа нет, — сообщила Ежевика.
— А что ты им скажешь, если ответят? — спросил Родригес.
— Если ответят, скажу, чтобы не дурили и сдавались.
— Хорошо. Мы отправляемся внутрь.
Родригес и Жакуй подлетели к пробоине, рядом висел Первый, держась манипулятором за какой-то пучок тонких полупрозрачных трубок.
Стармех переглянулся с котофурри. Тот ободряюще кивнул и извлек из ножен абордажную саблю, врученную ему Родригесом в дополнение к скафандру. Какое-никакое, а оружие. Стоило только клинку покинуть ножны, как по его поверхности заструились сверхчастотные поля, что разрывают любые атомарные связи. Опытный боец мог такой саблей натворить достаточно дел. Жакую, как мастеру-рукопашнику, иного оружия и не требовалось.
Сам стармех вооружился тактическим компьютером с интегрированным лучеметом и атомным перфоратором, который сейчас болтался за спиной на широком ремне.
Передвинув перфоратор на грудь и приведя его в рабочее положение, на что указали последовательно загоревшиеся по цепочке огоньки на корпусе инструмента, Родригес вплыл в пробоину Черного диска. Его сразу потянуло вниз, и он, сгруппировавшись, ловко приземлился на ноги — на вражеском корабле действовала искусственная гравитация. Стармех глянул на индикатор компенсатора скафандра — тот показывал один и девять десятых «G». Это говорило о том, что прародина строителей корабля, скорее всего, была на девять процентов массивней Земли, планеты, гравитационные параметры которой приняты хьюменами за единицу.
Внутри корабль был таким же черным, как и снаружи, отличаясь только тем, что все его поверхности, кроме пола, были усыпаны небольшими светящимися разноцветными геометрическими фигурами — треугольники, ромбы и квадраты, круги и трапеции переливались всеми цветами радуги. Преобладали, в основном, изумрудные оттенки, и стармех решил, что если это индикаторы состояния агрегатов, то для экипажа диска зеленый цвет был цветом аварии и неисправности, а не красный, как это принято у людей.
Внутренний дизайн корабля напоминал изделия инсектоидов, расы ди-мэк. Все коридоры и проходы были неравномерно овальными, словно их проделали гигантские древоточцы. Для прямых, бритвенно-четких линий «Ежевики» и ее белоснежных панелей внутрикорабельной отделки диск представлял настоящий стилевой антипод.
Пройдя десяток шагов, Родригес уперся в зеркальную пленку силового поля, которая удерживала атмосферу. Такие технологии используют на военных кораблях-матках, несущих множество истребителей. Эти поля позволяют вылетать истребителям и возвращаться в матку без возни со шлюзами. Но такая конструкция требовала постоянного расхода большого количества топлива. Родригес пришел к выводу, что противник не испытывает недостатка в энергии.
Коридор расширился, и они вышли в некое подобие зала, который своими округлыми формами и множеством выходивших в него с разных сторон проходов и разноразмерных каналов напоминал какой-то внутренний орган. Жакую тоже что-то не понравилось, и он зашипел, вздыбив на загривке шерсть и приняв боевую стойку.
Но ни котофурри, ни сам Родригес не успели среагировать на то, что с быстротой атаки кобры из боковой дыры выскочило нечто членистоногое.
Страница 82 из 98
