Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 9009
Он готов был биться об заклад, что этой ночью грохнулась одна из военных штуковин с авиабазы Розуэлл. Иногда на его землю падали их метеозонды, а четыре года назад вояки даже уронили муляж бомбы. Слава богу, ничего, кроме крыши курятника не пострадало, а Марк получил неплохую компенсацию на ремонт сарая и за то, чтобы местная пресса не прознала про этот конфуз.
Что ж, в этот раз он тоже с военных кое-что получит. Наверняка этот странный мусор содержит в себе отраву. Ртуть или еще что. Пастбище теперь загублено, пока вояки все за собой не приберут.
Марк сходил в машину, взял там брезентовые рукавицы и джутовый мешок. Подобрав несколько наиболее занятно выглядящих обломков, он кинул их в мешок и забросил тот в кузов автомобиля. В первую очередь он предъявит все это дерьмо шерифу, а уж тот пусть выколачивает из вояк компенсацию, иначе все местные газеты будут трещать о том, как безответственно армия губит лучшие пастбища округа.
Брейзел нашел свое стадо не очень далеко от пастбища. Привыкшее держаться вместе, оно не успело сильно разбрестись по округе. Перегнав его во второй, запасной, загон, он отправился в городишко, мечтая поскорее закончить с формальностями и наконец-то промочить горло.
Машина Марка, пыля по успевшему высохнуть проселку, скрылась вдали, когда на покинутом им выпасе что-то громко зашипело, словно открыли клапан парового котла. Из сгустившегося воздуха, на вытоптанной коровьими копытами земле, появился сильно разбитый, обуглившийся местами, покрытый трещинами тарелкообразный аппарат. В диаметре он был около тридцати шагов. Из огромной пробоины торчали напоминающие вырванные из земли корни трубки, цветная проволока и лохмотья, из некоторых трубок капала маслянистая, серебряная как ртуть жидкость, выходил зеленоватый дымок, а на концах оборванных проводков плясали голубоватые искры. В «тарелке» что-то заскрежетало, часть корпуса распахнулась, и на грязную землю выпало тело в сером комбинезоне. Огромные глаза пришельца несколько раз моргнули, когда солнечный свет попал на них, треугольное отверстие на лице, там, где у человека должен быть нос, издавало свистящие и булькающие звуки. Из него потекла струйка зеленоватой крови. Маленький, беззубый рот пришельца раскрылся и издал стон. Никаких других звуков пришельцу издать было уже не суждено, так как оба его сердца перестали биться, и он рухнул рядом со своей разбитой спасательной шлюпкой.
В любом случае, победителей не судят, как сказал Родригес. Лайка вот она — носится по кораблю, высунув набок длинный язык и стараясь быть везде одновременно. Особенно на камбузе. Собака освоилась на удивление быстро, а базовые гигиенические навыки, которые требуется соблюдать порядочному четвероногому члену экипажа, Жакуй быстренько внедрил в виде ментальных скриптов. Благо при работе с медведями-орками мнемопрограммы он освоил писать изрядно.
Лайка первое время нервничала, когда чуяла Жакуя, но вскоре, поняв, чьи руки являются дающими самые вкусные кусочки, при появлении кока бешено крутила хвостом и старалась при случае лизнуть его в нос.
К Родригесу собака отнеслась благосклонно, а вот с Иваном у нее был военный нейтралитет. Стоило ему попробовать погладить её, как Лайка поднимала шерсть дыбом и глухо рычала, непременно обещая тяпнуть за руку.
Иван только вздыхал, утешившись словами Ежевики, что настоящий герой должен остаться в тени и вообще — гордо уехать в закат.
Аватарку Ежевики собака воспринимала странно — то пыталась обнюхать и гавкала, когда ничего не выходило, то вдруг падала перед ней на спину, бесстыдно растопырив лапы и выставляя животик в ожидании «почесунчика». Ежевика лишь разводила руками и заявила всем, что как только они вернутся, она закажет себе, наконец, аватара в материальном воплощении, у достойной фирмы и, конечно, формы, а также со всеми тактильными и прочими сенсорами.
Супертраккер поставили в обнаруженный ранее Родригесом кратер. Иван даже прогулялся несколько раз по округе в одиночестве, размышляя над так и невыясненной загадкой Черного диска. На одной из прогулок он наткнулся на оставленные ранее Родригесом и Васильевым следы.
Останки Первого были торжественно перенесены на «Ежевику», уложены в малый транспортный контейнер и оставлены пока в трюме.
Что ж, в этот раз он тоже с военных кое-что получит. Наверняка этот странный мусор содержит в себе отраву. Ртуть или еще что. Пастбище теперь загублено, пока вояки все за собой не приберут.
Марк сходил в машину, взял там брезентовые рукавицы и джутовый мешок. Подобрав несколько наиболее занятно выглядящих обломков, он кинул их в мешок и забросил тот в кузов автомобиля. В первую очередь он предъявит все это дерьмо шерифу, а уж тот пусть выколачивает из вояк компенсацию, иначе все местные газеты будут трещать о том, как безответственно армия губит лучшие пастбища округа.
Брейзел нашел свое стадо не очень далеко от пастбища. Привыкшее держаться вместе, оно не успело сильно разбрестись по округе. Перегнав его во второй, запасной, загон, он отправился в городишко, мечтая поскорее закончить с формальностями и наконец-то промочить горло.
Машина Марка, пыля по успевшему высохнуть проселку, скрылась вдали, когда на покинутом им выпасе что-то громко зашипело, словно открыли клапан парового котла. Из сгустившегося воздуха, на вытоптанной коровьими копытами земле, появился сильно разбитый, обуглившийся местами, покрытый трещинами тарелкообразный аппарат. В диаметре он был около тридцати шагов. Из огромной пробоины торчали напоминающие вырванные из земли корни трубки, цветная проволока и лохмотья, из некоторых трубок капала маслянистая, серебряная как ртуть жидкость, выходил зеленоватый дымок, а на концах оборванных проводков плясали голубоватые искры. В «тарелке» что-то заскрежетало, часть корпуса распахнулась, и на грязную землю выпало тело в сером комбинезоне. Огромные глаза пришельца несколько раз моргнули, когда солнечный свет попал на них, треугольное отверстие на лице, там, где у человека должен быть нос, издавало свистящие и булькающие звуки. Из него потекла струйка зеленоватой крови. Маленький, беззубый рот пришельца раскрылся и издал стон. Никаких других звуков пришельцу издать было уже не суждено, так как оба его сердца перестали биться, и он рухнул рядом со своей разбитой спасательной шлюпкой.
34 эпилог арки
Каждый раз, проходя мимо зеркала, висевшего перед входом в кают-компанию, Иван останавливался и любовался на желтеющий под левым глазом почти сошедший синяк. Жакуй, невинно моргая и цокая языком, утверждал, что сам не понимает, как такое могло произойти, что даже двухчасовое пребывание в регенерационном геле не свело подфарник на «нет». Но что-то мешало Ивану безоговорочно ему верить, а вот то, что котофурри дулся на него за рискованную операцию со скафандром, было заметно. Зато теперь Жакуй называл Ивана «шкипером» без тех едва уловимых, но все же заметных ноток сарказма, которыми так виртуозно владел.В любом случае, победителей не судят, как сказал Родригес. Лайка вот она — носится по кораблю, высунув набок длинный язык и стараясь быть везде одновременно. Особенно на камбузе. Собака освоилась на удивление быстро, а базовые гигиенические навыки, которые требуется соблюдать порядочному четвероногому члену экипажа, Жакуй быстренько внедрил в виде ментальных скриптов. Благо при работе с медведями-орками мнемопрограммы он освоил писать изрядно.
Лайка первое время нервничала, когда чуяла Жакуя, но вскоре, поняв, чьи руки являются дающими самые вкусные кусочки, при появлении кока бешено крутила хвостом и старалась при случае лизнуть его в нос.
К Родригесу собака отнеслась благосклонно, а вот с Иваном у нее был военный нейтралитет. Стоило ему попробовать погладить её, как Лайка поднимала шерсть дыбом и глухо рычала, непременно обещая тяпнуть за руку.
Иван только вздыхал, утешившись словами Ежевики, что настоящий герой должен остаться в тени и вообще — гордо уехать в закат.
Аватарку Ежевики собака воспринимала странно — то пыталась обнюхать и гавкала, когда ничего не выходило, то вдруг падала перед ней на спину, бесстыдно растопырив лапы и выставляя животик в ожидании «почесунчика». Ежевика лишь разводила руками и заявила всем, что как только они вернутся, она закажет себе, наконец, аватара в материальном воплощении, у достойной фирмы и, конечно, формы, а также со всеми тактильными и прочими сенсорами.
Супертраккер поставили в обнаруженный ранее Родригесом кратер. Иван даже прогулялся несколько раз по округе в одиночестве, размышляя над так и невыясненной загадкой Черного диска. На одной из прогулок он наткнулся на оставленные ранее Родригесом и Васильевым следы.
Останки Первого были торжественно перенесены на «Ежевику», уложены в малый транспортный контейнер и оставлены пока в трюме.
Страница 86 из 98
