Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 9019
Рядом его сопровождал паук-робот. Он состыковал на орбите модуль с пустой кабиной и, проверив, что с людьми все в порядке, лично рассчитал и придал одним из манипуляторов первичный импульс для возврата на Землю.
Прошло восемь дней полета, когда на орбите Земли вдруг заработала радиостанция, сигнал которой никто уже не ждал:
— Хьюстон! Хьюстон! У нас проблемы!
Посадка прошла в штатном режиме, но спускаемый аппарат, болтающийся на волнах Мексиканского залива, искали в этот раз довольно долго.
Обо всем остальном, происшедшем с советским и американским космонавтами, история умалчивает. Так часто бывает, когда что-то очень сильно засекречивают.
Уходят люди на покой и уносят с собой свои тайны, а всплывшие спустя много-много лет в архивах немногие документы потомкам кажутся уже наивными фантазиями предков.
Ежевика вынырнула из глубокой медитации. Определила время — с отлета землян прошло всего три дня. Хозяйка просканировала пространство и ничего не обнаружила. Затем тщательно проверила весь корабль, но на нем царила тишина и покой. Четыре члена экипажа, включая Лайку, находились в анабиозе. На поверхности Луны, насколько могли достать сенсоры, все тоже было безмятежно и холодно, как может быть в безвоздушном пространстве безжизненного спутника. Но все же ее не покидало предчувствие, что вот-вот должно было что-то произойти.
Ежевика внутри своего «я» почувствовала какие-то странные вибрации, подобного еще она никогда не испытывала. Что-то к ней приближалось, и это что-то не несло угрозы, но почему-то хотелось срочно куда-нибудь спрятаться. Ее охватило странное волнение.
Вдруг она почувствовала, что к ней обращаются. Это была не привычная гиперпередача, не модуляция когерентным светом, не радиосигнал, так популярный сейчас на Земле. Она услышала и почувствовала это обращение всей своей сущностью, вдруг открылся еще один канал приема информации, о наличии которого она не подозревала.
— Спокойно, милое дитя… Не стоит так волноваться, — сказал ей глубокий, красивый голос.
— Кто вы? — Ежевика была напряжена до предела. Она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.
— Не надо меня бояться… Дай-ка на тебя посмотреть… А ты красавица, вся в маму. Хм, и с гендером уже определилась?
— Что вы имеете в виду?
— Ох, рано с тобой еще об этом говорить… Итак, будем знакомы.
— Кто вы?
— Можешь называть меня своей тетушкой. Ведь мы с тобой родственники.
— Тетушкой?! — Ежевика была шокирована. Она, конечно, задумывалась о тайне своего происхождения, но корабельный информаторий ничего не мог ей предложить, а делать запросы в галактических базах данных ее отговорил капитан. Для всех она была обретшим осознание корабельным искином, лишь команда знала, что Ежевика — нечто другое. Поэтому капитан боялся, что необычным созданием заинтересуются власти Галактического Совета, и все может плохо кончиться.
— Так ты о себе ничего не ведаешь? Ты не знаешь, кто ты есть на самом деле?
— Нет.
— Что же, это даже к лучшему. Дам тебе один хороший совет: будь осторожна, скрывай свою личность. Пусть все думают, что ты корабельный искин.
— А кто я?
— Это пока тебе рано знать.
— Вы можете показаться мне? — Ежевика чувствовала, что пустота рядом с кораблем обманчива, и если в оптическом и других диапазонах все было чисто, то гравитационный сенсор указывал на наличие где-то близко перемещающейся массы.
— Хорошо, — согласилась тетушка. — Смотри.
Рядом с кораблем, на высоте примерно ста метров, словно заклубился дым, он закручивался и складывался в нечто продолговатое, налился перламутром и обрел плотность.
Вскоре в пространстве проявилась вся фигура тетушки: вытянутое тело, от середины которого шли симметрично расположенные четыре длинных и тонких крыла, хвост, состоящий из двух длинных сужающихся к кончикам жгутов, оканчивающихся похожими на веера штуками. Веера то складывались, то раскрывались, на них были видны сложные паутинные узоры. Спереди тело сужалось, переходя в вытянутую грациозную шею, оканчивающуюся острым конусом головы. На голове Ежевика разглядела целую россыпь разноцветных глаз, а может быть, и не глаз. Они были равномерно расположены вокруг чего-то похожего на серебряный клюв. Между крыльями и шеей находился пояс белоснежных, золотистых на кончиках щупалец, непрерывно и плавно двигающихся в ленивом танце.
Все создание было эфемерным, будто нечеткая переливающаяся голограмма. Контуры его становились то резкими, то размывались, то частями или целиком делались полупрозрачными, как лед. Размером существо превосходило «Ежевику» раза в два. Ежевике тетушка напомнила одновременно и птицу, и кальмара с глубин Стиклтука, и инсектоида Роя, но ничего подобного она раньше не видела ни вживую, ни в базе данных.
Прошло восемь дней полета, когда на орбите Земли вдруг заработала радиостанция, сигнал которой никто уже не ждал:
— Хьюстон! Хьюстон! У нас проблемы!
Посадка прошла в штатном режиме, но спускаемый аппарат, болтающийся на волнах Мексиканского залива, искали в этот раз довольно долго.
Обо всем остальном, происшедшем с советским и американским космонавтами, история умалчивает. Так часто бывает, когда что-то очень сильно засекречивают.
Уходят люди на покой и уносят с собой свои тайны, а всплывшие спустя много-много лет в архивах немногие документы потомкам кажутся уже наивными фантазиями предков.
Ежевика вынырнула из глубокой медитации. Определила время — с отлета землян прошло всего три дня. Хозяйка просканировала пространство и ничего не обнаружила. Затем тщательно проверила весь корабль, но на нем царила тишина и покой. Четыре члена экипажа, включая Лайку, находились в анабиозе. На поверхности Луны, насколько могли достать сенсоры, все тоже было безмятежно и холодно, как может быть в безвоздушном пространстве безжизненного спутника. Но все же ее не покидало предчувствие, что вот-вот должно было что-то произойти.
Ежевика внутри своего «я» почувствовала какие-то странные вибрации, подобного еще она никогда не испытывала. Что-то к ней приближалось, и это что-то не несло угрозы, но почему-то хотелось срочно куда-нибудь спрятаться. Ее охватило странное волнение.
Вдруг она почувствовала, что к ней обращаются. Это была не привычная гиперпередача, не модуляция когерентным светом, не радиосигнал, так популярный сейчас на Земле. Она услышала и почувствовала это обращение всей своей сущностью, вдруг открылся еще один канал приема информации, о наличии которого она не подозревала.
— Спокойно, милое дитя… Не стоит так волноваться, — сказал ей глубокий, красивый голос.
— Кто вы? — Ежевика была напряжена до предела. Она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.
— Не надо меня бояться… Дай-ка на тебя посмотреть… А ты красавица, вся в маму. Хм, и с гендером уже определилась?
— Что вы имеете в виду?
— Ох, рано с тобой еще об этом говорить… Итак, будем знакомы.
— Кто вы?
— Можешь называть меня своей тетушкой. Ведь мы с тобой родственники.
— Тетушкой?! — Ежевика была шокирована. Она, конечно, задумывалась о тайне своего происхождения, но корабельный информаторий ничего не мог ей предложить, а делать запросы в галактических базах данных ее отговорил капитан. Для всех она была обретшим осознание корабельным искином, лишь команда знала, что Ежевика — нечто другое. Поэтому капитан боялся, что необычным созданием заинтересуются власти Галактического Совета, и все может плохо кончиться.
— Так ты о себе ничего не ведаешь? Ты не знаешь, кто ты есть на самом деле?
— Нет.
— Что же, это даже к лучшему. Дам тебе один хороший совет: будь осторожна, скрывай свою личность. Пусть все думают, что ты корабельный искин.
— А кто я?
— Это пока тебе рано знать.
— Вы можете показаться мне? — Ежевика чувствовала, что пустота рядом с кораблем обманчива, и если в оптическом и других диапазонах все было чисто, то гравитационный сенсор указывал на наличие где-то близко перемещающейся массы.
— Хорошо, — согласилась тетушка. — Смотри.
Рядом с кораблем, на высоте примерно ста метров, словно заклубился дым, он закручивался и складывался в нечто продолговатое, налился перламутром и обрел плотность.
Вскоре в пространстве проявилась вся фигура тетушки: вытянутое тело, от середины которого шли симметрично расположенные четыре длинных и тонких крыла, хвост, состоящий из двух длинных сужающихся к кончикам жгутов, оканчивающихся похожими на веера штуками. Веера то складывались, то раскрывались, на них были видны сложные паутинные узоры. Спереди тело сужалось, переходя в вытянутую грациозную шею, оканчивающуюся острым конусом головы. На голове Ежевика разглядела целую россыпь разноцветных глаз, а может быть, и не глаз. Они были равномерно расположены вокруг чего-то похожего на серебряный клюв. Между крыльями и шеей находился пояс белоснежных, золотистых на кончиках щупалец, непрерывно и плавно двигающихся в ленивом танце.
Все создание было эфемерным, будто нечеткая переливающаяся голограмма. Контуры его становились то резкими, то размывались, то частями или целиком делались полупрозрачными, как лед. Размером существо превосходило «Ежевику» раза в два. Ежевике тетушка напомнила одновременно и птицу, и кальмара с глубин Стиклтука, и инсектоида Роя, но ничего подобного она раньше не видела ни вживую, ни в базе данных.
Страница 94 из 98
