Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22333
Меня устраивала моя средняя, размеренная жизнь.
Нормальная жизнь, в которой нет места для ненужной зависти ненужным людям.
Как вам мои доводы? Убедительно? Примерно эти слова я внушаю себе вот уже много лет. На самом деле зависть, необоснованная, нездоровая зависть — мой бич. Хуже всего то, что я завидую не людям, не их общественному положению или врождённым качествам, а потенциальной себе. Девушке, которой я могла бы стать, если бы не была Катей Чижевской…
Та личность — сильная, яркая, уверенная в себе, неудержимо страстная и амбициозная. Призрачная жизнь другого человека дразнила меня каждый день. Меня окружали разные люди — и почти в каждом из них того, идеального человека, было больше, чем во мне. Я выдумала себе свою противоположность и с тех пор мучительно завидую ей. Я, настоящая я, не то чтобы красивая, но вполне себе симпатичная. Люди называют меня доброжелательным, умным, спокойным человеком, а в моём подсознании смеётся другая девушка, злая, эмоциональная и безрассудная. Чёрная тень моей души, которая сидит занозой у меня внутри… Это было моё проклятье, моя страшная зависть.
В конце концов, я всего лишь человек, а люди так устроены, что мечтают стать другими людьми. Хоть иногда… хоть на миг.
Просто почувствовать, каково это — испытывать запретные желания, любить и ненавидеть, как любят и ненавидят только в книгах, всегда добиваться своего и играть людьми, словно интересными мне куклами. Но взгляд, которым встречает меня моё отражение в зеркале, пустой и усталый. Как долго я ещё буду серым спокойным существом без амбиций? «До тех пор, пока ты будешь собой. Ведь, что бы там ни говорили, человек не меняется. Меняться — значит менять себя. Ты — это ты, а все прочие размышления абстрактны и не соответствуют действительности», — печально думаю я.
Я провожу рукой по своему отражению и не чувствую ничего — только гладкую поверхность прохладного стекла. А чего я ожидала, что из зазеркалья появится она, тень моей души? Пора бросать эти глупости. Зависть — в самом деле плохое чувство.
— Катька, ты в школу?
Я застёгиваю куртку и насмешливо кричу в ответ:
— Как положено! Не всем же учебные заведения прогуливать.
— Сегодня зачёт, а у меня автомат Калашникова, — отозвался Лёха и зевнул, — Мусор вынеси.
— Сам вынесешь, хотя бы прогуляешься. А то твой отпечаток на компьютерном стуле останется на века и со временем окаменеет.
— Не говори как мама, а то я начну вас путать. И вообще, школота, иди учиться.
Я улыбнулась и закрыла дверь. Ворчит-то ворчит, но мусор он вынесет, я знаю. И даже обед приготовит, если я задержусь. На секунду я представила, что бы стало с моими подругами, если бы они узнали, что мой Лёха ещё и хозяйственный…
Но иногда я прекрасно понимаю Лёху. Мне тоже хочется сесть перед компьютером и отключиться от внешнего мира, чтобы никого не видеть. И это говорит человек, у которого только две недели назад закончились летние каникулы, когда он действительно никого не видел? Тень внутри меня пакостно усмехнулась.
В тот день я пришла в школу позже обычного, почти перед самым звонком. Первым, что я увидела в кабинете биологии, были две худенькие спины Близняшек, Арины и Наташи. Они не были сёстрами, но во многом напоминали друг друга, только одна была блондинкой, а другая — брюнеткой. К тому же, блондинка Арина была более сдержанной и замкнутой, брюнетка Наташа — более живой и подвижной. Обе они были богаты, красивы, имели множество знакомых как в школе, так и за её пределами, и дружили ещё с первого класса. Одну было невозможно представить без другой.
Были времена, когда Близняшки напоминали мне мой запретный идеал. Я жадно слушала, о чём они говорят, пыталась подражать их манере одеваться, даже делала попытки найти с ними общий язык, но всё было бесполезно. Со мной они были неизменно вежливы, но дистанцию держали. Позже, уже в старших классах, мне стало мучительно стыдно за свои пустые и бессмысленные унижения, тем более что к тому времени и уже поняла суть этих двух холодных кукол. В них не было настоящей, природной непосредственности, которой мне так не хватало. Они были насквозь искусственны, настолько, что их настоящая сущность ещё с детства осталась погребена под завалами гламурных масок. Живого огня в них было меньше, чем в холодильнике.
— Здорово, — вынырнув откуда-то сбоку, Марина бесцеремонно ухватила меня за локоть и потащила к первому ряду, — Что уставилась, как в музее?
— А почему ты кричишь?
— Я не кричу, это у меня голос такой, — обиделась подруга и без перехода добавила: — Хочешь пирожок? Я положила себе с утра целых три, а потом поняла, что не съем.
— Когда не съешь, тогда и отдашь…
Пока я приготавливалась к уроку, подруга успела одним махом вывалить на меня кучу каких-то непонятных сплетен и закончить всё это фразой:
— Ну всё это, конечно, ерунда.
Нормальная жизнь, в которой нет места для ненужной зависти ненужным людям.
Как вам мои доводы? Убедительно? Примерно эти слова я внушаю себе вот уже много лет. На самом деле зависть, необоснованная, нездоровая зависть — мой бич. Хуже всего то, что я завидую не людям, не их общественному положению или врождённым качествам, а потенциальной себе. Девушке, которой я могла бы стать, если бы не была Катей Чижевской…
Та личность — сильная, яркая, уверенная в себе, неудержимо страстная и амбициозная. Призрачная жизнь другого человека дразнила меня каждый день. Меня окружали разные люди — и почти в каждом из них того, идеального человека, было больше, чем во мне. Я выдумала себе свою противоположность и с тех пор мучительно завидую ей. Я, настоящая я, не то чтобы красивая, но вполне себе симпатичная. Люди называют меня доброжелательным, умным, спокойным человеком, а в моём подсознании смеётся другая девушка, злая, эмоциональная и безрассудная. Чёрная тень моей души, которая сидит занозой у меня внутри… Это было моё проклятье, моя страшная зависть.
В конце концов, я всего лишь человек, а люди так устроены, что мечтают стать другими людьми. Хоть иногда… хоть на миг.
Просто почувствовать, каково это — испытывать запретные желания, любить и ненавидеть, как любят и ненавидят только в книгах, всегда добиваться своего и играть людьми, словно интересными мне куклами. Но взгляд, которым встречает меня моё отражение в зеркале, пустой и усталый. Как долго я ещё буду серым спокойным существом без амбиций? «До тех пор, пока ты будешь собой. Ведь, что бы там ни говорили, человек не меняется. Меняться — значит менять себя. Ты — это ты, а все прочие размышления абстрактны и не соответствуют действительности», — печально думаю я.
Я провожу рукой по своему отражению и не чувствую ничего — только гладкую поверхность прохладного стекла. А чего я ожидала, что из зазеркалья появится она, тень моей души? Пора бросать эти глупости. Зависть — в самом деле плохое чувство.
— Катька, ты в школу?
Я застёгиваю куртку и насмешливо кричу в ответ:
— Как положено! Не всем же учебные заведения прогуливать.
— Сегодня зачёт, а у меня автомат Калашникова, — отозвался Лёха и зевнул, — Мусор вынеси.
— Сам вынесешь, хотя бы прогуляешься. А то твой отпечаток на компьютерном стуле останется на века и со временем окаменеет.
— Не говори как мама, а то я начну вас путать. И вообще, школота, иди учиться.
Я улыбнулась и закрыла дверь. Ворчит-то ворчит, но мусор он вынесет, я знаю. И даже обед приготовит, если я задержусь. На секунду я представила, что бы стало с моими подругами, если бы они узнали, что мой Лёха ещё и хозяйственный…
Но иногда я прекрасно понимаю Лёху. Мне тоже хочется сесть перед компьютером и отключиться от внешнего мира, чтобы никого не видеть. И это говорит человек, у которого только две недели назад закончились летние каникулы, когда он действительно никого не видел? Тень внутри меня пакостно усмехнулась.
В тот день я пришла в школу позже обычного, почти перед самым звонком. Первым, что я увидела в кабинете биологии, были две худенькие спины Близняшек, Арины и Наташи. Они не были сёстрами, но во многом напоминали друг друга, только одна была блондинкой, а другая — брюнеткой. К тому же, блондинка Арина была более сдержанной и замкнутой, брюнетка Наташа — более живой и подвижной. Обе они были богаты, красивы, имели множество знакомых как в школе, так и за её пределами, и дружили ещё с первого класса. Одну было невозможно представить без другой.
Были времена, когда Близняшки напоминали мне мой запретный идеал. Я жадно слушала, о чём они говорят, пыталась подражать их манере одеваться, даже делала попытки найти с ними общий язык, но всё было бесполезно. Со мной они были неизменно вежливы, но дистанцию держали. Позже, уже в старших классах, мне стало мучительно стыдно за свои пустые и бессмысленные унижения, тем более что к тому времени и уже поняла суть этих двух холодных кукол. В них не было настоящей, природной непосредственности, которой мне так не хватало. Они были насквозь искусственны, настолько, что их настоящая сущность ещё с детства осталась погребена под завалами гламурных масок. Живого огня в них было меньше, чем в холодильнике.
— Здорово, — вынырнув откуда-то сбоку, Марина бесцеремонно ухватила меня за локоть и потащила к первому ряду, — Что уставилась, как в музее?
— А почему ты кричишь?
— Я не кричу, это у меня голос такой, — обиделась подруга и без перехода добавила: — Хочешь пирожок? Я положила себе с утра целых три, а потом поняла, что не съем.
— Когда не съешь, тогда и отдашь…
Пока я приготавливалась к уроку, подруга успела одним махом вывалить на меня кучу каких-то непонятных сплетен и закончить всё это фразой:
— Ну всё это, конечно, ерунда.
Страница 79 из 164
