Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22345
У нас всё проще — источник наших сущностей в Нижнем мире, там наше начало и там же нас ждёт конец. А Лишённые… мы называем то место, откуда приходят их души, Сердцем Мира, но ровным счётом ничего о нём не знаем.
А вот малыши-Лишённые знают, пусть и забудут совсем скоро. Пока в их больших глазах ещё было это большое и важное знание, а я ловила себя на том, что немного завидовала им. У меня же со всех сторон только одно — Тьма… Неужели я и вправду завидую Лишённым? Неужели в чём-то они сильнее нас? Недаром ангелы называют их по-другому — Наделёнными…
Это скорее в духе Катьки — презирать людей и одновременно завидовать им. Да и вообще, для демона у меня какие-то странные размышления.
Всю серьёзность с меня как ветром сдуло, когда прямо перед собой я увидела уже знакомое мне толстощёкое лицо многонеуважаемого мэра. Он «ослепительно» улыбался с огромного рекламного стенда и призывал голосовать исключительно за себя, любимого.«Самохвалов Вадим — кандидат номер один!» — бодро гласила надпись.
Слева от столба, на котором и висел стенд, прямо на травке расположилось нечто вроде палаточного лагеря. Между палатками стоял стол со стопками листовок, за которым хлопотали две девушки с одинаковыми бело-зелёными повязками. К слову, всё на поляне было бело-зелёного цвета: ленты, свисавшие с веток деревьев и кустов, сами палатки, плакаты и даже рупор, с которым по полянке бегал лохматый низкорослый юноша. Из рупора доносилось:
— Голосуйте за нашего кандидата номер один! Вадим Александрович Самохвалов — гарантия процветания! Наш девиз — завтра будет лучше, чем сегодня!
— А сегодня кто делом заниматься будет? — фыркнула я. Уж больно скользким и двусмысленным показался мне этот слоган.
Юноша бросил на меня беглый взгляд, но от своей работы отвлекаться не стал и продолжил кричать всякую чушь в рупор. Разглядывая плакат, я услышала, как какая-то пожилая женщина громко ругалась с девушками около стола. Те вежливо парировали, но терпение у них было на исходе.
— Кандидат! Объясните мне, как его найти, дайте только телефон, адрес, и мы покажем ему народную любовь! Похвалим за процветание!
— Уважаемая, не всё, что происходит в городе, в компетенции Вадима Александровича…
— По телевизору-то что-то другое говорят! Он лично обещал это… заняться вопросом расселения, ещё в прошлом квартале! Вам что, запись интервью показать? — не унималась женщина.
— Ну так всё делается, дома сносят…
— Вот именно! Сносят! А новые, новые где?! Нам с детьми что, в подвале жить? Бомжами нас сделать хотите? А туда же: улучшенная планировка, парковка, детский сад, метраж, хухры-мухры всякие! Выборы скоро — пускай делает, как обещал, а то в обещаниях нам жить тесновато! Писала, пишу и буду писать, раз слов не понимаете! Слышать не хочет — в Москву пожалуюсь!
Несчастные девушки переглянулись с отчаянием в глазах. Дело переговоров не двигалось с мёртвой точки. Вспомнив вечные даймонесские «жилищные» восстания в бедных кварталах, я невольно посочувствовала этой женщине. Ещё раз посмотрев на плакат, я запомнила дату выборов: двадцать второе сентября. У меня в голове появился некий смутный замысел… Правда, совсем пустяковый, но надо же как-то развлекаться в этом скучном мирке?
А пока что я хотела обойти политический балаганчик и пойти дальше, но кто-то, стоявший прямо за палаткой, окликнул меня:
— Варя! Варвара!
Я увидела светловолосую голову, коричневую громоздкую сумку и поняла, что это был Ванька Демьяненко. Мой новый одноклассник.
Во многом он отличался от своих ровесников. То без причины весёлый, то неожиданно задумчивый. Его ярко-голубые глаза и золотые волосы делали его похожим на ангела. Я в жизни не видела ни одного ангела, но, увидев Ваньку в первый раз, забеспокоилась и осторожно коснулась его сознания — не агент ли Света? Нет, всего лишь Лишённый. Хронический и неисправимый.
Наивное, мечтательное создание, любившее и умевшее рисовать. Рисование было единственной вещью, в которой его тонкая душа могла «выразить себя». И не только себя… Как-то, подойдя к Ваниной парте, я заглянула ему за плечо и увидела рисунок, практически законченный портрет. Очень узнаваемо и натуралистично, хотя и не без идеализации. Чёрные локоны, острые скулы, широко раскрытые карие глаза… карие? Они были красными!
— Эй! — я заволновалась. Вдруг он что-то заподозрил? Хотя его сознание и было сознанием обычного человека, кто их знает, как эти ангелы умеют маскироваться… — Почему у меня радужки красные?
Парень вздрогнул, дёрнул рукой и нечаянно перечеркнул карандашом половину листа. Оборачиваться не стал — напротив, отвернулся и пробормотал:
— Я не думал, что ты увидишь…
— Ну так почему? И не ври, что нет коричневого карандаша. Вон он лежит, я вижу.
— Дело не в этом. Мне так захотелось, и всё. Может, это странно…
А вот малыши-Лишённые знают, пусть и забудут совсем скоро. Пока в их больших глазах ещё было это большое и важное знание, а я ловила себя на том, что немного завидовала им. У меня же со всех сторон только одно — Тьма… Неужели я и вправду завидую Лишённым? Неужели в чём-то они сильнее нас? Недаром ангелы называют их по-другому — Наделёнными…
Это скорее в духе Катьки — презирать людей и одновременно завидовать им. Да и вообще, для демона у меня какие-то странные размышления.
Всю серьёзность с меня как ветром сдуло, когда прямо перед собой я увидела уже знакомое мне толстощёкое лицо многонеуважаемого мэра. Он «ослепительно» улыбался с огромного рекламного стенда и призывал голосовать исключительно за себя, любимого.«Самохвалов Вадим — кандидат номер один!» — бодро гласила надпись.
Слева от столба, на котором и висел стенд, прямо на травке расположилось нечто вроде палаточного лагеря. Между палатками стоял стол со стопками листовок, за которым хлопотали две девушки с одинаковыми бело-зелёными повязками. К слову, всё на поляне было бело-зелёного цвета: ленты, свисавшие с веток деревьев и кустов, сами палатки, плакаты и даже рупор, с которым по полянке бегал лохматый низкорослый юноша. Из рупора доносилось:
— Голосуйте за нашего кандидата номер один! Вадим Александрович Самохвалов — гарантия процветания! Наш девиз — завтра будет лучше, чем сегодня!
— А сегодня кто делом заниматься будет? — фыркнула я. Уж больно скользким и двусмысленным показался мне этот слоган.
Юноша бросил на меня беглый взгляд, но от своей работы отвлекаться не стал и продолжил кричать всякую чушь в рупор. Разглядывая плакат, я услышала, как какая-то пожилая женщина громко ругалась с девушками около стола. Те вежливо парировали, но терпение у них было на исходе.
— Кандидат! Объясните мне, как его найти, дайте только телефон, адрес, и мы покажем ему народную любовь! Похвалим за процветание!
— Уважаемая, не всё, что происходит в городе, в компетенции Вадима Александровича…
— По телевизору-то что-то другое говорят! Он лично обещал это… заняться вопросом расселения, ещё в прошлом квартале! Вам что, запись интервью показать? — не унималась женщина.
— Ну так всё делается, дома сносят…
— Вот именно! Сносят! А новые, новые где?! Нам с детьми что, в подвале жить? Бомжами нас сделать хотите? А туда же: улучшенная планировка, парковка, детский сад, метраж, хухры-мухры всякие! Выборы скоро — пускай делает, как обещал, а то в обещаниях нам жить тесновато! Писала, пишу и буду писать, раз слов не понимаете! Слышать не хочет — в Москву пожалуюсь!
Несчастные девушки переглянулись с отчаянием в глазах. Дело переговоров не двигалось с мёртвой точки. Вспомнив вечные даймонесские «жилищные» восстания в бедных кварталах, я невольно посочувствовала этой женщине. Ещё раз посмотрев на плакат, я запомнила дату выборов: двадцать второе сентября. У меня в голове появился некий смутный замысел… Правда, совсем пустяковый, но надо же как-то развлекаться в этом скучном мирке?
А пока что я хотела обойти политический балаганчик и пойти дальше, но кто-то, стоявший прямо за палаткой, окликнул меня:
— Варя! Варвара!
Я увидела светловолосую голову, коричневую громоздкую сумку и поняла, что это был Ванька Демьяненко. Мой новый одноклассник.
Во многом он отличался от своих ровесников. То без причины весёлый, то неожиданно задумчивый. Его ярко-голубые глаза и золотые волосы делали его похожим на ангела. Я в жизни не видела ни одного ангела, но, увидев Ваньку в первый раз, забеспокоилась и осторожно коснулась его сознания — не агент ли Света? Нет, всего лишь Лишённый. Хронический и неисправимый.
Наивное, мечтательное создание, любившее и умевшее рисовать. Рисование было единственной вещью, в которой его тонкая душа могла «выразить себя». И не только себя… Как-то, подойдя к Ваниной парте, я заглянула ему за плечо и увидела рисунок, практически законченный портрет. Очень узнаваемо и натуралистично, хотя и не без идеализации. Чёрные локоны, острые скулы, широко раскрытые карие глаза… карие? Они были красными!
— Эй! — я заволновалась. Вдруг он что-то заподозрил? Хотя его сознание и было сознанием обычного человека, кто их знает, как эти ангелы умеют маскироваться… — Почему у меня радужки красные?
Парень вздрогнул, дёрнул рукой и нечаянно перечеркнул карандашом половину листа. Оборачиваться не стал — напротив, отвернулся и пробормотал:
— Я не думал, что ты увидишь…
— Ну так почему? И не ври, что нет коричневого карандаша. Вон он лежит, я вижу.
— Дело не в этом. Мне так захотелось, и всё. Может, это странно…
Страница 86 из 164
