Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
Добавить в моё избранное
246 мин, 55 сек 6204
Он увидел то, что хотел увидеть. Вы знаете, о чем я, мистер Поттер. Знаете с тех пор, как два года назад и… четыре года вперед директор рассказал вам о вашем шраме. Вы связаны с Темным Лордом.
— Поэтому вы не сказали ему правду? — с каждым сказанным Снейпом словом груз на плечах Гарри становился все тяжелее.
— Я не сказал ему правду, потому что он убьет вас, Поттер, — лицо профессора окаменело. И без того невыразительное, теперь оно выглядело гипсовой копией. — Как только он узнает о том, что вы не овладели окклюменцией в совершенстве, ваши шансы на выживание опустятся до нуля.
— Поэтому я не могу отправиться домой к Сириусу? — он высказал догадку, первое, что пришло в голову.
— Вы не можете отправиться к Сириусу, потому что Сириус Блэк — недальновидный болван, Поттер. Если вам так хочется покончить с собой, я советую выбрать менее болезненный способ. В учебнике, который вы так старательно читали перед входом, есть по меньшей мере дюжина зелий, способных отправить вас на тот свет.
— Если Волдеморт мертв, если я уничтожил его оболочку, профессора Квиррелла, с помощью материнских чар, почему я все еще должен жить там? Это невыносимо!
— Невыносимо? — гипсовая маска дала трещину, Снейп теперь выглядел по-настоящему разозленным. — Быть двойным агентом в рядах Пожирателей Смерти — вот что невыносимо. Потерять единственного дорогого человека — это невыносимо. Наблюдать за тем, как рушится все, что было построено за десятки лет кропотливого труда — это невыносимо. То, о чем говорите вы, Поттер, даже сложностью назвать нельзя. Лень и жалобы — то, что я, судя по вашим собственным воспоминаниям, довольно часто от вас слышал.
— Вы не понимаете, — чужой гнев передавался Гарри. — Я оставил все! Своих друзей, своего последнего оставшегося в живых родственника, пусть даже ненастоящего! Оставил пять лет жизни, о которых никто не узнает. Если я сейчас подойду к Рону Уизли, моему лучшему другу, тот лишь вежливо улыбнется. У меня никого не осталось, понимаете? Я знал, на что иду, и сделал это не из-за лени и жалоб. Я просто не хотел, чтобы погибли невинные люди!
Он замолчал также резко, как начал говорить. Все, что копилось в нем за эти месяцы прилежной учебы и педантичной работы, вырвалось наружу. Внутри было пусто, он сказал вслух все, что было на душе.
Профессор молчал. Гарри не хотел знать, о чем он думает. Достаточно было уже того, что здесь, в этой странной комнате, существовавшей по своим, особым законам, Снейп рассказал Гарри о настоящей угрозе. Дамблдор собирается убить его. Не из-за корыстных планов, не потому, что планирует совершить нечто дурное. Смерть ради высшего блага. Одна, способная спасти миллионы. Гарри подумал о том, что совет с ядами, возможно, был не таким уж преувеличением. Приготовить себе зелье, которое убивает быстро, написать на бумаге все факты, которые могут быть важны для мира волшебников, и оставить записку. Сдаться.
— Ваша мать, — Снейп нарушил молчание внезапно, — была очень доброй волшебницей. Я знал ее. Считайте то, что я сказал вам сейчас, моей благодарностью ей. У вас почти нет шансов, Поттер, и единственная причина, по которой я стою здесь — надежда, что в вас осталось хоть что-то от Лили. Вы сможете выжить только в том случае, если ваш навык окклюменции будет безупречен. Вам придется использовать его всю вашу жизнь. Если бы вам было одиннадцать, как считает директор и остальные, я не сказал бы этого. Но вам шестнадцать. Вы можете задумываться о таких вещах. Сейчас, сегодня еще не поздно.
Гарри смотрел на профессора молча. В его голове вертелись десятки разрозненных мыслей. Он думал о том, что нельзя снова доверять свою жизнь постороннему волшебнику. Думал о том, что у слизеринцев всегда есть своя цель, на которой они зациклены, ради которой готовы пойти на любую низость. Думал о смерти, о том, что произошло в лабиринте Турнира.
— Не беспокойтесь, Поттер, — Снейп протянул руку с раскрытой ладонью, — мой интерес здесь более чем корыстен.
Гарри заворожено смотрел на чужую ладонь. Это было по-мальчишески глупо — принимать во внимание такую мелочь. Рукопожатие, что оно вообще может означать? Доверие? Только не в их случае.
— У вас будет возможность выжить, — Снейп сделал шаг вперед.
— Чего вы хотите? — Гарри упрямо не протягивал собственную руку.
Снейп обвел взглядом Выручай-комнату. Они молчали больше минуты, Гарри чувствовал, что прошла вечность. Медленно, осторожно, он протянул собственную руку навстречу.
— Здесь подошла бы Нерушимая Клятва, — усмехнулся Снейп. — Но она всегда только усложняет дело.
Он отпустил руку Гарри и пошел к выходу.
— Теперь вам нужно пожертвовать конем, мистер Поттер, — сказал Снейп, стоя возле двери.
Гарри не понимал, о чем говорит профессор, он был слишком поглощен прошедшим разговором.
— Вам нужно убить Барти, — нахмурился Снейп.
— Поэтому вы не сказали ему правду? — с каждым сказанным Снейпом словом груз на плечах Гарри становился все тяжелее.
— Я не сказал ему правду, потому что он убьет вас, Поттер, — лицо профессора окаменело. И без того невыразительное, теперь оно выглядело гипсовой копией. — Как только он узнает о том, что вы не овладели окклюменцией в совершенстве, ваши шансы на выживание опустятся до нуля.
— Поэтому я не могу отправиться домой к Сириусу? — он высказал догадку, первое, что пришло в голову.
— Вы не можете отправиться к Сириусу, потому что Сириус Блэк — недальновидный болван, Поттер. Если вам так хочется покончить с собой, я советую выбрать менее болезненный способ. В учебнике, который вы так старательно читали перед входом, есть по меньшей мере дюжина зелий, способных отправить вас на тот свет.
— Если Волдеморт мертв, если я уничтожил его оболочку, профессора Квиррелла, с помощью материнских чар, почему я все еще должен жить там? Это невыносимо!
— Невыносимо? — гипсовая маска дала трещину, Снейп теперь выглядел по-настоящему разозленным. — Быть двойным агентом в рядах Пожирателей Смерти — вот что невыносимо. Потерять единственного дорогого человека — это невыносимо. Наблюдать за тем, как рушится все, что было построено за десятки лет кропотливого труда — это невыносимо. То, о чем говорите вы, Поттер, даже сложностью назвать нельзя. Лень и жалобы — то, что я, судя по вашим собственным воспоминаниям, довольно часто от вас слышал.
— Вы не понимаете, — чужой гнев передавался Гарри. — Я оставил все! Своих друзей, своего последнего оставшегося в живых родственника, пусть даже ненастоящего! Оставил пять лет жизни, о которых никто не узнает. Если я сейчас подойду к Рону Уизли, моему лучшему другу, тот лишь вежливо улыбнется. У меня никого не осталось, понимаете? Я знал, на что иду, и сделал это не из-за лени и жалоб. Я просто не хотел, чтобы погибли невинные люди!
Он замолчал также резко, как начал говорить. Все, что копилось в нем за эти месяцы прилежной учебы и педантичной работы, вырвалось наружу. Внутри было пусто, он сказал вслух все, что было на душе.
Профессор молчал. Гарри не хотел знать, о чем он думает. Достаточно было уже того, что здесь, в этой странной комнате, существовавшей по своим, особым законам, Снейп рассказал Гарри о настоящей угрозе. Дамблдор собирается убить его. Не из-за корыстных планов, не потому, что планирует совершить нечто дурное. Смерть ради высшего блага. Одна, способная спасти миллионы. Гарри подумал о том, что совет с ядами, возможно, был не таким уж преувеличением. Приготовить себе зелье, которое убивает быстро, написать на бумаге все факты, которые могут быть важны для мира волшебников, и оставить записку. Сдаться.
— Ваша мать, — Снейп нарушил молчание внезапно, — была очень доброй волшебницей. Я знал ее. Считайте то, что я сказал вам сейчас, моей благодарностью ей. У вас почти нет шансов, Поттер, и единственная причина, по которой я стою здесь — надежда, что в вас осталось хоть что-то от Лили. Вы сможете выжить только в том случае, если ваш навык окклюменции будет безупречен. Вам придется использовать его всю вашу жизнь. Если бы вам было одиннадцать, как считает директор и остальные, я не сказал бы этого. Но вам шестнадцать. Вы можете задумываться о таких вещах. Сейчас, сегодня еще не поздно.
Гарри смотрел на профессора молча. В его голове вертелись десятки разрозненных мыслей. Он думал о том, что нельзя снова доверять свою жизнь постороннему волшебнику. Думал о том, что у слизеринцев всегда есть своя цель, на которой они зациклены, ради которой готовы пойти на любую низость. Думал о смерти, о том, что произошло в лабиринте Турнира.
— Не беспокойтесь, Поттер, — Снейп протянул руку с раскрытой ладонью, — мой интерес здесь более чем корыстен.
Гарри заворожено смотрел на чужую ладонь. Это было по-мальчишески глупо — принимать во внимание такую мелочь. Рукопожатие, что оно вообще может означать? Доверие? Только не в их случае.
— У вас будет возможность выжить, — Снейп сделал шаг вперед.
— Чего вы хотите? — Гарри упрямо не протягивал собственную руку.
Снейп обвел взглядом Выручай-комнату. Они молчали больше минуты, Гарри чувствовал, что прошла вечность. Медленно, осторожно, он протянул собственную руку навстречу.
— Здесь подошла бы Нерушимая Клятва, — усмехнулся Снейп. — Но она всегда только усложняет дело.
Он отпустил руку Гарри и пошел к выходу.
— Теперь вам нужно пожертвовать конем, мистер Поттер, — сказал Снейп, стоя возле двери.
Гарри не понимал, о чем говорит профессор, он был слишком поглощен прошедшим разговором.
— Вам нужно убить Барти, — нахмурился Снейп.
Страница 62 из 71
