Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
Добавить в моё избранное
246 мин, 55 сек 6210
Вид у него был до ужаса смешной, и Гарри сделал над собой усилие, чтобы не расхохотаться.
— Ты вроде как этому удивлен?
— Так дело-то в чем, — Невилл снова почесал затылок, потом пересек комнату парой больших шагов, наклонился над Гарри и прошептал, — он пьяный.
— Пьяный? — удивился Гарри.
— Ага, — кивнул Невилл. — Таких волшебников в жизни не видел.
— Наверное, отмечает окончание учебного года, — беззаботно отмахнулся Гарри, а сам отправился к выходу, предчувствуя недоброе.
Гораций Слагхорн сидел за учительским столом в окружении пары бутылок: одна была пустой, во второй на дне еще золотилась любимая медовуха профессора.
— Проходи, Гарри, проходи, — Слагхорн указал на стул перед собой. — Прежде, чем ты уедешь, хотел поговорить с тобой. Тяжелые времена.
— Да? — удивился Гарри. Он уже привык, что люди лучше реагировали, когда он удивлялся, если они говорили, что наступило непростое время. Когда он охотно кивал, это начинало вызывать подозрение.
— Не буду отнимать у тебя много времени, Гарри, — он вдруг встал со своего места и стал копаться в карманах. Спустя целую минуту, справившись с пальцами и мантией, он извлек оттуда кусочек пергамента, сложенный вчетверо. — Вот, возьми.
— Что это, профессор? — удивился Гарри, принимая из рук Слагхорна пергамент.
— Я понял, Гарри, кого ты напоминаешь мне. Однажды здесь, в Хогвартсе, учился мальчик по имени Том Риддл. Мальчик этот был сиротой, и впервые узнал о магии незадолго до того, как поступил в Школу. Том Риддл, понимаешь? Лорд Волдеморт, — Слагхорн перешел на шепот. От него пахло медовухой, и запах мешался с другими, пропитавшими кабинет Зельеварения. — Он учился у меня созданию зелий. Был хорошим студентом. Думаю, что твоя мама готовила зелья лучше, но здесь я могу быть предвзят. Все же лорд Волдеморт стал великим волшебником. Так или иначе, — он тряхнул головой, — возьми записку. Я не хотел рассказывать об этом, когда Дамблдор убедил меня вернуться в Хогвартс. Был уверен, что все это — дела давно минувших дней. Но после того, что происходило в этом году, после того, что случилось с философским камнем… Гарри, я думаю, эта записка — одновременно меньшее и большее из того, что я могу сделать.
Гарри начал разворачивать пергамент.
— Там не слишком много, — торопливо забормотал Слагхорн. — Сказать по правде, так я и сам не знаю большего. Дело в том, что, когда Том Риддл учился здесь, когда он однажды задал мне вопрос… Словом, я сказал ему об этом. Возможно, я напрасно волнуюсь, возможно, тебе никогда не придется столкнуться ни с чем подобным, но после того, что ты пережил с Барти Краучем, и после того, что пережили твои родители, твоя мама… Думаю, я должен сделать это, Гарри.
Ровный почерк Слагхорна в записке был искажен до неузнаваемости. Гарри пришло в голову, что профессор заставлял себя писать изо всех сил. Именно для этого он выпил столько медовухи, а, возможно, что-нибудь еще крепче.
«Крестраж»
— Кре…
— Тсс, — Гораций приложил палец к губам. — Не произносите этого слова, мистер Поттер. И никогда, прошу вас, не рассказывайте другим волшебникам о том, что я сказал в этой комнате. Возможно, вам понадобится искать сведения, и будет нужно помнить точное… слово. Для этого я записал его. Но в будущем, если вы спросите меня, — лицо его становилось все тревожней, хмель выветривался. — В будущем, мистер Поттер, я никогда не признаюсь, что имел какое-то отношение к этому. Эта записка больше, чем может показаться на первый взгляд. — Взгляд его окончательно прояснился, он подошел к Гарри вплотную и вцепился пальцами в его плечо. — Гарри, если ты когда-нибудь расскажешь директору о том, что я сделал, боюсь, я попаду в Азкабан. За одно произнесенное вслух слово, Гарри. Понимаешь?
Гарри неуверенно кивнул, слово «крестраж» ни о чем не говорило ему.
— Спасибо, профессор, — он заставил себя произнести это, потому что выражение лица Слагхорна предполагало такой ответ. Кроме того, внутри поселилась нехорошая уверенность, что повод для благодарности все же был.
— Что ж, хорошего тебе отдыха, Гарри, — профессор отступил и широко улыбнулся. Могло показаться, что он все еще пьян.
— Вам тоже, профессор, — пробормотал Гарри.
«Уважаемый мистер Поттер,»
Семейство Боунс крайне обеспокоено сложившейся ситуацией. Моя племянница, Сьюзен, неоднократно писала мне о том, что долгие годы Вам пришлось жить в обстановке, которую вряд ли можно назвать доброжелательной. Как Вам должно быть известно, совет попечителей Школы Чародейства и Волшебства высказал неодобрение касательно решения директора о Вашем дальнейшем проживании у семьи магглов.
Поскольку Августа Лонгботтом категорически отказалась одобрить предложение председателя позволить Вам провести летние каникулы в поместье Малфоев, я предложила собственную кандидатуру в качестве временного опекуна.
— Ты вроде как этому удивлен?
— Так дело-то в чем, — Невилл снова почесал затылок, потом пересек комнату парой больших шагов, наклонился над Гарри и прошептал, — он пьяный.
— Пьяный? — удивился Гарри.
— Ага, — кивнул Невилл. — Таких волшебников в жизни не видел.
— Наверное, отмечает окончание учебного года, — беззаботно отмахнулся Гарри, а сам отправился к выходу, предчувствуя недоброе.
Гораций Слагхорн сидел за учительским столом в окружении пары бутылок: одна была пустой, во второй на дне еще золотилась любимая медовуха профессора.
— Проходи, Гарри, проходи, — Слагхорн указал на стул перед собой. — Прежде, чем ты уедешь, хотел поговорить с тобой. Тяжелые времена.
— Да? — удивился Гарри. Он уже привык, что люди лучше реагировали, когда он удивлялся, если они говорили, что наступило непростое время. Когда он охотно кивал, это начинало вызывать подозрение.
— Не буду отнимать у тебя много времени, Гарри, — он вдруг встал со своего места и стал копаться в карманах. Спустя целую минуту, справившись с пальцами и мантией, он извлек оттуда кусочек пергамента, сложенный вчетверо. — Вот, возьми.
— Что это, профессор? — удивился Гарри, принимая из рук Слагхорна пергамент.
— Я понял, Гарри, кого ты напоминаешь мне. Однажды здесь, в Хогвартсе, учился мальчик по имени Том Риддл. Мальчик этот был сиротой, и впервые узнал о магии незадолго до того, как поступил в Школу. Том Риддл, понимаешь? Лорд Волдеморт, — Слагхорн перешел на шепот. От него пахло медовухой, и запах мешался с другими, пропитавшими кабинет Зельеварения. — Он учился у меня созданию зелий. Был хорошим студентом. Думаю, что твоя мама готовила зелья лучше, но здесь я могу быть предвзят. Все же лорд Волдеморт стал великим волшебником. Так или иначе, — он тряхнул головой, — возьми записку. Я не хотел рассказывать об этом, когда Дамблдор убедил меня вернуться в Хогвартс. Был уверен, что все это — дела давно минувших дней. Но после того, что происходило в этом году, после того, что случилось с философским камнем… Гарри, я думаю, эта записка — одновременно меньшее и большее из того, что я могу сделать.
Гарри начал разворачивать пергамент.
— Там не слишком много, — торопливо забормотал Слагхорн. — Сказать по правде, так я и сам не знаю большего. Дело в том, что, когда Том Риддл учился здесь, когда он однажды задал мне вопрос… Словом, я сказал ему об этом. Возможно, я напрасно волнуюсь, возможно, тебе никогда не придется столкнуться ни с чем подобным, но после того, что ты пережил с Барти Краучем, и после того, что пережили твои родители, твоя мама… Думаю, я должен сделать это, Гарри.
Ровный почерк Слагхорна в записке был искажен до неузнаваемости. Гарри пришло в голову, что профессор заставлял себя писать изо всех сил. Именно для этого он выпил столько медовухи, а, возможно, что-нибудь еще крепче.
«Крестраж»
— Кре…
— Тсс, — Гораций приложил палец к губам. — Не произносите этого слова, мистер Поттер. И никогда, прошу вас, не рассказывайте другим волшебникам о том, что я сказал в этой комнате. Возможно, вам понадобится искать сведения, и будет нужно помнить точное… слово. Для этого я записал его. Но в будущем, если вы спросите меня, — лицо его становилось все тревожней, хмель выветривался. — В будущем, мистер Поттер, я никогда не признаюсь, что имел какое-то отношение к этому. Эта записка больше, чем может показаться на первый взгляд. — Взгляд его окончательно прояснился, он подошел к Гарри вплотную и вцепился пальцами в его плечо. — Гарри, если ты когда-нибудь расскажешь директору о том, что я сделал, боюсь, я попаду в Азкабан. За одно произнесенное вслух слово, Гарри. Понимаешь?
Гарри неуверенно кивнул, слово «крестраж» ни о чем не говорило ему.
— Спасибо, профессор, — он заставил себя произнести это, потому что выражение лица Слагхорна предполагало такой ответ. Кроме того, внутри поселилась нехорошая уверенность, что повод для благодарности все же был.
— Что ж, хорошего тебе отдыха, Гарри, — профессор отступил и широко улыбнулся. Могло показаться, что он все еще пьян.
— Вам тоже, профессор, — пробормотал Гарри.
«Уважаемый мистер Поттер,»
Семейство Боунс крайне обеспокоено сложившейся ситуацией. Моя племянница, Сьюзен, неоднократно писала мне о том, что долгие годы Вам пришлось жить в обстановке, которую вряд ли можно назвать доброжелательной. Как Вам должно быть известно, совет попечителей Школы Чародейства и Волшебства высказал неодобрение касательно решения директора о Вашем дальнейшем проживании у семьи магглов.
Поскольку Августа Лонгботтом категорически отказалась одобрить предложение председателя позволить Вам провести летние каникулы в поместье Малфоев, я предложила собственную кандидатуру в качестве временного опекуна.
Страница 68 из 71
