Что обещаем мы

Пенелопа Клируотер ворвалась в мой кабинет, продемонстрировала мне поистине неиссякаемый запас бранных слов и впервые за целый год вселила в меня надежду, что, может быть, я не умру в мучительном одиночестве.

Его следующие слова были сказаны так тихо, что их едва можно было различить:

— Это правда? Ты любишь меня?

Гермиона ненадолго прикрыла глаза, не в силах взглянуть на него, но как только собралась с духом, тут же посмотрела на Северуса в упор.

— Да, но это не имеет значения. Я не могу позволить себе испытывать к тебе такие чувства. Только не после того, как ты протянул мне тот свиток с договором.

— Ты должна простить меня, — с нажимом сказал он, обеими руками сжав ее руку. И поскольку он уже стоял на коленях, картина эта пугала и поражала одновременно. — Признаю, я нанес тебе страшную рану, обещаю все отпущенное мне время заглаживать мою вину перед тобой. Но, во имя всего святого, не приговаривай меня провести еще хоть день в этом аду!

— Было бы безумием с моей стороны согласиться, — вскрикнула она, пытаясь вырваться из его объятий. — Как я смогу доверять тебе? Как я смогу терпеть твои прикосновения и не вспоминать, как однажды у меня не было выбора, кроме как подписать с тобой договор?

Он уронил ее руку, одним быстрым движением поднялся на ноги и отвернулся. За завесой волос невозможно было разглядеть выражение его лица.

— Я надеялся, что до этого все же не дойдет, — мрачно сказал он.

«Вот, вот оно! Ради всего святого, это твой последний шанс! Сделай же что-нибудь!»

Но она не могла. Ее палочка лежала на полу, в пределах досягаемости, руки же на коленях дрожали. Секундой позже Северус положил на них свиток пергамента.

Голос его звучал натянуто и тихо:

— Уверен, мне не надо объяснять, что это.

Она трясущимися руками развернула пергамент и посмотрела на слова, накарябанные черными чернилами.

«Я, Северус Снейп, передаю себя на три года в услужение Гермионе Грейнджер и соглашаюсь повиноваться ей во всем».

— Мне подписать? — спросил он. — Даст ли это мне возможность надеяться?

Гермиона невидяще уставилась на написанное.

«Я Северус Снейп, передаю себя»…

«Я, Северус Снейп»…

Невозможно.

Собравшись, она наклонилась, стиснула палочку и прикоснулась к пергаменту, проверяя его на наличие скрытых чар, которые могли бы полностью изменить смысл этого договора.

Ничего.

— Зачем бы тебе это делать? — спросила она, и слезы наконец полились по ее щекам, обжигая холодную кожу.

— Свободна ты во всём. Поверь, я не кичусь собою; тебе ль, другому ли — рабом готов я быть, когда того я стою.

Сглотнув, чтобы не закричать: «Прекрати цитировать эту проклятую пьесу!» — Гермиона вместо этого сказала:

— Ты блефуешь.

С быстротой, которая совершенно застала ее врасплох, он вытащил перо из недр мантии, нацарапал свое имя внизу страницы и прикоснулся к пергаменту палочкой.

— Нет, — прохрипел он, пошатнувшись от всплеска магии.

Примечания:

«Свободна ты во всём»… — Это, разумеется, (несколько измененная, — прим. перев.) цитата из «Фауста», слова Фауста, как будто вы и сами не догадались бы.

Глава 26. Что есть и чего могло бы не быть

Гермиона вскочила со стула, но все равно не сумела подхватить Северуса и предотвратить падение. К счастью, он упал на пол, а не угодил в один из котлов.

— До чего же ты упрямый человек, — сказала она, баюкая его голову, пока слезы стекали по ее щекам и капали на его. — Это выводит манипулирование на совсем иной уровень.

— Это не манипулирование, черт возьми, — выдавил он, дыхание его сбилось, — а возмещение ущерба.

— Зачем тогда ты устроил на меня засаду?

— Засаду? — он выглядел оскорбленным. — Если бы я не обратился к тебе на твоей территории, разве ты дала бы мне возможность и время высказать все, что я хочу?

Гермиона вздохнула, но тут же быстро продолжила:

— Так как ты планируешь исполнять условия договора, если в это же время ты обязан преподавать в Хогвартсе?

— Договор со школой нужно, безусловно, соблюдать, однако в июне я смогу уйти на все четыре стороны.

Она насухо вытерла его лицо от своих слез и в изумлении воззрилась на него.

— Но Северус, так нельзя. Если Хогвартс действительно единственное место в Европе, где ты можешь работать, то тебе просто нельзя уходить.

— Я не могу продолжать жить вот так, — просто сказал он.

— Скажи честно: что ты надеешься получить?

Гермиона почувствовала прикосновение магии к его коже и вздрогнула, тут же вспомнив то время, когда не она, а он отдавал приказы.

— Тебя, — ответил он сразу. — Я схожу с ума. Каждое эссе, которое я проверяю, каждое зелье, которое варю, каждая статья в журнале, которую читаю, — все напоминает о тебе.