Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 12171
— Если отбросить то, что мои слова прозвучали совершенно неправильно, то я всего лишь хотела сказать, что тоже чувствую свою зависимость от тебя. Но это страшно — страшно, что твое счастье так зависит от другого человека. Не волнуйся ни о доме, ни о работе. Хогвартс всегда рядом.
— Я рассказал Минерве, — апатично сказал он. — Только что. Всю правду об этих четырех годах.
— Ох, — только и смогла потрясенно ответить Гермиона. Множество вопросов тут же пронеслись в голове: Почему? Что она сказала? Что ты сказал? Но, в конце концов, она сказала только: — Нууу… И как это было?
— Хуже, чем когда я сказал директору, что я пожиратель.
Он не добавил «потому что после стольких лет работы бок о бок с ней мне очень важно ее мнение», но Гермиона все равно знала, что причина именно в этом.
— Тебе не обязательно было говорить ей об этом, — сказала Гермиона.
— Нет, обязательно.
Гермиона поняла, что не хочет спорить.
Сжав ее руки сильнее, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Она сказала, что, принимая во внимание все обстоятельства, мне чертовски повезло, что ты меня простила. Иначе она не сдержалась бы и прокляла меня.
— Ох, Северус…
— Она немного успокоилась, когда я заметил, что с огромным желанием отдал бы ей для такого дела свою собственную палочку.
— Ох, Северус…
— А потом она взяла с меня клятву, что я буду хорошо с тобой обращаться, и еще сказала, что ты должна прийти к ней на чай: она задолжала тебе извинение. — Северус удивленно поднял бровь.
— Поверь мне, ты не хочешь об этом знать, — ответила Гермиона, заставив себя широко улыбнуться.
Воцарившееся молчание вовсе не способствовало хорошему началу их дальнейшей жизни, и Гермиона искала правильные слова, чтобы вытянуть его из этого уныния.
«Он чувствует себя так, будто его загнали в ловушку»…
— Ты ужасно нравишься Минерве, и если устанешь от меня, она с радостью примет тебя обратно.
— Я никогда не устану, — поклялся Северус, и в его черных глазах было такое напряжение, что Гермиона поняла: самое время ломать все преграды.
— Не хочешь взглянуть на спальню? — спросила она невзначай.
Он смотрел по сторонам, разглядывая стены светло-персикового цвета, маггловские акварели, изображавшие Ричмонд-на-Темзе, большую кровать под пологом, накрытую пестрым покрывалом.
— Вижу, ты решила не вешать герб Слизерина, — насмешливо заметил он.
— Ммм? А, он в подвале, — рассеянно ответила Гермиона, пытаясь разобраться, с чего ей следует начать. — Должна предупредить, что собираюсь соблазнить тебя, — сказала она наконец, решив говорить без обиняков, — а у меня едва ли это получится хорошо.
Он удостоил ее одним из своих редких смешков — низким, теплым, — и коснулся большим пальцем ее нижней губы.
— Одно то, что это ты, — сказал он, — так сильно собьет меня с толку, что, даже если ты будешь совершенно безнадежна, я все равно не замечу.
— Отлично, — ответила Гермиона, почувствовав себя немного лучше. — Тогда садись.
Он устроился на краешке кровати, и Гермиона принялась изучать его так внимательно, как не изучала с того времени как… Вообще никогда. В своем черном с головы до пят одеянии он выглядел отталкивающе, и, очевидно, ради этого он и застегивался на все пуговицы.
Но теперь, когда Гермиона могла позволить себе желать его (или, точнее, принять свое желание), она видела, что это еще и очень соблазнительно. Да, она хотела его — да разве не хотела она его уже тогда, когда договор был все еще в силе, когда сама эта идея казалась унизительной?
«Так, хватит об этом думать».
— Я собираюсь снять с тебя это, — прошептала она, протягивая дрожащую руку, чтобы расстегнуть пуговицу прямо под его кадыком.
Северус сидел не двигаясь, его руки лежали на покрывале, и позволял ей раздевать себя: сперва сюртук, потом рубашка, и, наконец, — и тут он все же чуть-чуть помог — ботинки, носки и брюки.
— Ляг на спину, — сказала она, и он сделал, как она просила, и слабо улыбнулся.
Она для пробы провела ладонями по его груди — он выдохнул, тронула губами его шею — он сглотнул, прижала пальцы к его трусам — он застонал.
Никакой неприязни или несчастливых воспоминаний. Она чувствовала…
Свою власть над ним.
«Неужели и с ним было так же?»
«Вот так каша в голове»…
—Ты как, в порядке? — спросила она, стараясь выиграть время, чтобы со всем этим разобраться.
— О да, — пробормотал он — голова откинута назад, волосы в беспорядке разметались, глаза зажмурены.
— Ничего, что я занимаю… эээ… доминирующую позицию?
— Ты же понимаешь, что я очень долго хотел, чтобы ты хотя бы дотронулась до меня? — ответил он, умудрившись сказать это довольно обыденным тоном, хотя Гермиона в этот момент скользила рукой вверх и вниз по тонкому хлопку.
— Я рассказал Минерве, — апатично сказал он. — Только что. Всю правду об этих четырех годах.
— Ох, — только и смогла потрясенно ответить Гермиона. Множество вопросов тут же пронеслись в голове: Почему? Что она сказала? Что ты сказал? Но, в конце концов, она сказала только: — Нууу… И как это было?
— Хуже, чем когда я сказал директору, что я пожиратель.
Он не добавил «потому что после стольких лет работы бок о бок с ней мне очень важно ее мнение», но Гермиона все равно знала, что причина именно в этом.
— Тебе не обязательно было говорить ей об этом, — сказала Гермиона.
— Нет, обязательно.
Гермиона поняла, что не хочет спорить.
Сжав ее руки сильнее, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Она сказала, что, принимая во внимание все обстоятельства, мне чертовски повезло, что ты меня простила. Иначе она не сдержалась бы и прокляла меня.
— Ох, Северус…
— Она немного успокоилась, когда я заметил, что с огромным желанием отдал бы ей для такого дела свою собственную палочку.
— Ох, Северус…
— А потом она взяла с меня клятву, что я буду хорошо с тобой обращаться, и еще сказала, что ты должна прийти к ней на чай: она задолжала тебе извинение. — Северус удивленно поднял бровь.
— Поверь мне, ты не хочешь об этом знать, — ответила Гермиона, заставив себя широко улыбнуться.
Воцарившееся молчание вовсе не способствовало хорошему началу их дальнейшей жизни, и Гермиона искала правильные слова, чтобы вытянуть его из этого уныния.
«Он чувствует себя так, будто его загнали в ловушку»…
— Ты ужасно нравишься Минерве, и если устанешь от меня, она с радостью примет тебя обратно.
— Я никогда не устану, — поклялся Северус, и в его черных глазах было такое напряжение, что Гермиона поняла: самое время ломать все преграды.
— Не хочешь взглянуть на спальню? — спросила она невзначай.
Он смотрел по сторонам, разглядывая стены светло-персикового цвета, маггловские акварели, изображавшие Ричмонд-на-Темзе, большую кровать под пологом, накрытую пестрым покрывалом.
— Вижу, ты решила не вешать герб Слизерина, — насмешливо заметил он.
— Ммм? А, он в подвале, — рассеянно ответила Гермиона, пытаясь разобраться, с чего ей следует начать. — Должна предупредить, что собираюсь соблазнить тебя, — сказала она наконец, решив говорить без обиняков, — а у меня едва ли это получится хорошо.
Он удостоил ее одним из своих редких смешков — низким, теплым, — и коснулся большим пальцем ее нижней губы.
— Одно то, что это ты, — сказал он, — так сильно собьет меня с толку, что, даже если ты будешь совершенно безнадежна, я все равно не замечу.
— Отлично, — ответила Гермиона, почувствовав себя немного лучше. — Тогда садись.
Он устроился на краешке кровати, и Гермиона принялась изучать его так внимательно, как не изучала с того времени как… Вообще никогда. В своем черном с головы до пят одеянии он выглядел отталкивающе, и, очевидно, ради этого он и застегивался на все пуговицы.
Но теперь, когда Гермиона могла позволить себе желать его (или, точнее, принять свое желание), она видела, что это еще и очень соблазнительно. Да, она хотела его — да разве не хотела она его уже тогда, когда договор был все еще в силе, когда сама эта идея казалась унизительной?
«Так, хватит об этом думать».
— Я собираюсь снять с тебя это, — прошептала она, протягивая дрожащую руку, чтобы расстегнуть пуговицу прямо под его кадыком.
Северус сидел не двигаясь, его руки лежали на покрывале, и позволял ей раздевать себя: сперва сюртук, потом рубашка, и, наконец, — и тут он все же чуть-чуть помог — ботинки, носки и брюки.
— Ляг на спину, — сказала она, и он сделал, как она просила, и слабо улыбнулся.
Она для пробы провела ладонями по его груди — он выдохнул, тронула губами его шею — он сглотнул, прижала пальцы к его трусам — он застонал.
Никакой неприязни или несчастливых воспоминаний. Она чувствовала…
Свою власть над ним.
«Неужели и с ним было так же?»
«Вот так каша в голове»…
—Ты как, в порядке? — спросила она, стараясь выиграть время, чтобы со всем этим разобраться.
— О да, — пробормотал он — голова откинута назад, волосы в беспорядке разметались, глаза зажмурены.
— Ничего, что я занимаю… эээ… доминирующую позицию?
— Ты же понимаешь, что я очень долго хотел, чтобы ты хотя бы дотронулась до меня? — ответил он, умудрившись сказать это довольно обыденным тоном, хотя Гермиона в этот момент скользила рукой вверх и вниз по тонкому хлопку.
Страница 93 из 98
