Что обещаем мы

И таким образом именно Северус незадолго до тридцать четвертого дня рождения Гермионы заметил, что она постепенно впадает в уныние. И именно он — хоть и в присущей ему саркастичной манере — предложил решение проблемы.

Гермиона была в погребке и хмуро наблюдала за тем, как ингредиенты для зелий один за другим отправляются в две дюжины котлов.

Она занималась приготовлением этих составов уже неделю.

— Большая удача, что настроение зельевара не влияет на Глоток умиротворения, — сказал Северус, скользнув взглядом по недавно полученной партии дорогостоящих лягушачьих мозгов, пока Гермиона двигалась от одного котла к другому, с недовольным видом помешивая содержимое каждого из них. — Едва ли Глоток гнева будет хоть кем-то востребован.

— Да ладно? — ворчливо ответила Гермиона, завершив обход и вернувшись к столу. — Ты хочешь сказать, что не принимал его все эти годы?

— Хммм… Пожалуй, стоит подлить тебе Зелье немоты.

— Отстань.

Северус театрально вздохнул:

— Нет, что-то точно не в порядке. И раз уж все совершенно точно хорошо здесь, — он махнул рукой в сторону котлов, — значит, методом исключения приходим к выводу, что проблема здесь, — он протянул руку через стол и пару раз легко стукнул Гермиону по лбу.

— То, что я не улыбаюсь от уха до уха, еще…

— Ну-ну, — сказал Северус, отвлекаясь от лягушачьих мозгов, — между сосредоточенностью и выражением безысходности на твоем лице есть огромная разница.

Гермиона подумала было наградить его раздраженным взглядом, но решила, что не стоит наказывать его за то, что он так хорошо ее знает.

— Не знаю точно, что не так, — медленно сказала она, изучая теперь кипящие котлы и пытаясь понять, в чем же проблема. — Все идет так хорошо: в Европе не осталось ни одной волшебной аптеки, которая не покупала бы зелья у нас, и чары на пристройке хорошо держатся, — они работали над этими чарами вместе полгода назад, и в результате подвал удалось увеличить вдвое, — а пока тебя не было, Киркик прислал сову, обещая опубликовать обе наши статьи в следующем номере.

— А, — мягко ответил Северус.

— Что — а? — спросила Гермиона, агрессивно вздернув подбородок.

— Ну конечно, ты несчастлива. Все слишком просто для того, у кого необъяснимая тяга к сложностям.

— То, что я люблю трудности, еще не значит, что у меня к ним тяга!

— Тебе необходимы трудности, — усмехнулся он.

Вопреки недавнему решению, Гермиона передумала и раздраженно уставилась на него. А затем ей вдруг пришло в голову, что одной из причин, почему она с ним подписала тот явно не предвещавший ничего хорошего договор десять лет назад, было то, что ей отчаянно хотелось чего-то нового и волнующего.

— Это некрасиво — пользоваться легиллименцией, пока я сплю, — пробормотала она.

— Мадам, вы меня оскорбляете. Мне тоже нравятся трудности, и ничто не сравнится с попытками понять тебя методом проб и ошибок.

— Ну тогда — тебе скучно здесь? — спросила она, обводя рукой их лабораторию.

— Нет. Думаю, мне нравится изучение зелий больше, чем тебе, и все, что варю я, должно быть приготовлено традиционным способом. Насколько тебе известно, я никогда не питал особой страсти к связыванию чар.

— Мне кажется глупым не пользоваться этим преимуществом, — ответила Гермиона, подавляя вздох. — Но я достигла своего потолка: на этом континенте больше не осталось ни одного, даже самого завалящего клиента, которого нужно было бы покорить, и мне не хотелось бы искать их еще: от аппарации через часовые пояса мне становится дурно, и я слабо представляю себе перелет через Атлантику на метле.

— Ну вот, проблема решена: изобрети новый вид транспорта, — невозмутимо предложил Северус, и только легкая усмешка в уголках губ выдавала его. — И это займет тебя на пару месяцев.

Гермиона закатила глаза, а затем печально добавила:

— Все, что я изобрела — способ продавать зелья магглам, ты же знаешь. Ведь если собрать всех ведьм и волшебников вместе, мы и половины Лондона не займем. Это просто ужасно, что…

— Гермиона, — перебил Северус, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Но ведь их так много! И я думаю, — продолжила она, увлекшись, — что при нынешнем положении дел часть денег волшебников все равно каждый год утекает в тот мир — их меняют на фунты или франки, или йены в Гринготтсе. А в обратную сторону это происходит лишь тогда, когда магглорожденные покупают учебники и школьную форму. У нас дисбаланс в торговле в пользу магглов, а так быть не должно.

— Это отличная причина, почему именно так и должно быть.

— Уверена, имей мы достаточно времени, мы смогли бы придумать способ гарантировать секретность магического общества, — сказала Гермиона, постукивая подушечками пальцев по столешнице и глядя в пространство.

— И получить одобрение всех магов и волшебников?