Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 12176
Гермиона уже привыкла к тому, что ему необходимо точно знать, что и ей было хорошо.
Она повернула голову, взглянула на часы и с легкой улыбкой отметила, что стрелка «Северус» указывала на отметку«настолько счастлив, насколько это возможно», и подумала, что сейчас, вероятно, самое время, чтобы продолжить разговор.
— Ты действительно имел в виду, что я могу баллотироваться в министры?
— Да ради Мерлина, — хмыкнув, ответил он.
— Ты точно не будешь возражать, если я попробую изменить законы?
— Я очень возражал, когда ты попробовала обойти закон, — без тени сарказма ответил он, — но если ты получишь поддержку министерства, это по определению будет значить, что ты сделала все возможное для сохранения необходимой секретности.
— Спасибо, — тихо сказала Гермиона, глубоко тронутая его словами: ей было отлично известно, насколько это больной вопрос для всех чистокровных магов, не исключая Северуса.
— Да, и все же, — ответил он и немного повел плечом, чтобы привлечь Гермиону ближе, — помни, что твои шансы добиться этого равны примерно моим шансам быть снова принятым в приличном обществе с распростертыми объятиями.
— Возможно, одно другому не помешает. Возможно, у меня получится…
— Издать министерский декрет? — сухо спросил он. — Провозгласишь август «месяцем Северуса Снейпа»?
— Поставлю тебя во главе Отдела по распределению зелий среди магглов, — закончила она, пихая его. — Хотя сдается мне, ты для этой работы недостаточно серьезен.
Он беззвучно рассмеялся в ее волосы.
— Северус… — сказала она после нескольких минут тишины. — Я думала, мы с тобой уже давно все обсудили.
— А я так не думаю, — кисло сказал он.
— Тебя это очень расстраивает?
Северус молчал так долго, что Гермиона уже подумала, что он не слышал ее. Но потом он отвел ее кудри от левого уха и прошептал:
— Когда в раздоре с миром и судьбой,
Припомнив годы, полные невзгод,
Тревожу я бесплодною мольбой
Глухой и равнодушный небосвод —
Тогда, внезапно вспомнив о тебе,
Я малодушье жалкое кляну,
И жаворонком, вопреки судьбе,
Моя душа несется в вышину.
С твоей любовью, с памятью о ней
Всех королей на свете я сильней.
— Шекспир? — догадалась она и взяла его за руку.
— Действительно.
— Ты больше никогда не цитируешь «Фауста».
— Моя дорогая Леди Насмешница, — ответил он, — вы сделали его ненужным.
Она повернула голову, взглянула на часы и с легкой улыбкой отметила, что стрелка «Северус» указывала на отметку«настолько счастлив, насколько это возможно», и подумала, что сейчас, вероятно, самое время, чтобы продолжить разговор.
— Ты действительно имел в виду, что я могу баллотироваться в министры?
— Да ради Мерлина, — хмыкнув, ответил он.
— Ты точно не будешь возражать, если я попробую изменить законы?
— Я очень возражал, когда ты попробовала обойти закон, — без тени сарказма ответил он, — но если ты получишь поддержку министерства, это по определению будет значить, что ты сделала все возможное для сохранения необходимой секретности.
— Спасибо, — тихо сказала Гермиона, глубоко тронутая его словами: ей было отлично известно, насколько это больной вопрос для всех чистокровных магов, не исключая Северуса.
— Да, и все же, — ответил он и немного повел плечом, чтобы привлечь Гермиону ближе, — помни, что твои шансы добиться этого равны примерно моим шансам быть снова принятым в приличном обществе с распростертыми объятиями.
— Возможно, одно другому не помешает. Возможно, у меня получится…
— Издать министерский декрет? — сухо спросил он. — Провозгласишь август «месяцем Северуса Снейпа»?
— Поставлю тебя во главе Отдела по распределению зелий среди магглов, — закончила она, пихая его. — Хотя сдается мне, ты для этой работы недостаточно серьезен.
Он беззвучно рассмеялся в ее волосы.
— Северус… — сказала она после нескольких минут тишины. — Я думала, мы с тобой уже давно все обсудили.
— А я так не думаю, — кисло сказал он.
— Тебя это очень расстраивает?
Северус молчал так долго, что Гермиона уже подумала, что он не слышал ее. Но потом он отвел ее кудри от левого уха и прошептал:
— Когда в раздоре с миром и судьбой,
Припомнив годы, полные невзгод,
Тревожу я бесплодною мольбой
Глухой и равнодушный небосвод —
Тогда, внезапно вспомнив о тебе,
Я малодушье жалкое кляну,
И жаворонком, вопреки судьбе,
Моя душа несется в вышину.
С твоей любовью, с памятью о ней
Всех королей на свете я сильней.
— Шекспир? — догадалась она и взяла его за руку.
— Действительно.
— Ты больше никогда не цитируешь «Фауста».
— Моя дорогая Леди Насмешница, — ответил он, — вы сделали его ненужным.
Страница 98 из 98
