Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8271
Просмотрел ведь, и только сейчас смог предположить, что к ситуации как-то причастна младшая нейхини. Стража отправилась за ней, Замс занялся оставшимся нехо.
— Зима! Все случится зимой! На Перелом!
Подскочивший Страж отправил нехо в беспамятство, прежде чем тот повторил судьбу Тенаиля.
— Уже легче. У нас есть три месяца на то, чтобы очистить Льяму от искаженцев.
— Примерное количество искаженных в Льяме? — взгляды нехэи Круга обратились к последнему пленнику, тот задергался в путах, на сей раз воды, а не воздуха.
Названные им цифры ужаснули. Под тысячу искаженных… Хорошо, Замс, уже что-то подозревая, догадался уточнить, сколько среди них бойцов. Оказалось, несколько сотен, остальных нагнали ради ритуала. В чем он заключался, узнать не успели, Чистый Огонь прикончил пленника раньше.
— Мне нужно вернуться в архив, — просто сказал Замс. — Дневник крайне важен.
— Вас проводят, — кивнул нехо Аирэн.
Он и сам бы с радостью покинул Круг: дома остался раненый, но уже поправляющийся Айто и двое огненных, слегшие с полной потерей сил, не способные даже голову держать, не то, что позаботиться друг о друге. И не слишком дружелюбная прислуга, которую, к сожалению, нехо просто не мог разогнать и нанять новую: никому здесь, в Неальяле, он не доверял, а эти люди хотя бы приносили клятву верности его роду. Просто они были слишком… слишком привычны к тому, что чисты лишь Вода и Воздух.
Спасение пришло, откуда не ждал, на следующий день, в лице Шорса, наконец вырвавшегося на волю из дома лекаря. Водник осторожно держал на перевязи еще худую, но уже не высохшую руку, морщился, недовольный собственной неловкостью, тащил с собой целый мешок склянок и свертков с зельями, которые ему еще предстояло употреблять в ближайшие несколько месяцев, одновременно разрабатывая непослушные мышцы. Но все это меркло по сравнению со свалившимися на него новостями. Шорс только моргал, медленно осмысливая произошедшее, а потом категорически заявил, что берет уход за огненными на себя. Ну и что, что еще однорукий? В остальном здоров, не развалится, а хоть какая-то помощь сейчас ценна, как вода. Нехо Аирэн сначала не понял сравнения, потом молча поклонился, впервые за несколько дней отправившись по делам со спокойным сердцем.
Эти дни стали последним относительно мирным временем. Потом была война. Ничем иным затянувшуюся осаду Льямы нехо назвать не мог. Более того, на этой войне он внезапно оказался в рядах первых: и Совет, и Круг единогласно выбрали его командующим атакой, помня прежний опыт и заслуги. Не так уж много осталось тех, кто действительно умел драться и управлять боевыми отрядами. И Аирэн взялся за дело так же спокойно и методично, как наводил порядок в Эфаре.
Искаженные земли довольно быстро взяли в кольцо общими силами светлых и темных. И завязли, потому что окопавшиеся на переделанной под себя территории захватчики отбивались зло, яростно, не считаясь с потерями. А вот им приходилось считаться, не подставлять бойцов под удары. Жестокие удары, чаще даже не забирающие жизни, а уродующие так, что смерть казалась избавлением от мук.
Аирэн, хотя и был лучшим бойцом-воздушником Аматана, на заре своей молодости застал лишь последние отголоски угасшей Войны Стихий. Да, дрался и побеждал, но тогда они сражались с такими же магами, стихийниками, а не с искаженцами, уже тогда было больше благородства в том, чтобы оставить побежденным возможность подобрать убитых и раненых, не добивая. Здесь и сейчас не было ничего подобного. Каждая вылазка заканчивалась бойней до последнего. Кровь лилась так щедро, что воздух, вода, земля — все пропахло и пропиталось ей.
В то же время в Неаньяле и по всем майоратам шли тотальные зачистки примкнувших к искаженным предателей. Дознаватели Совета работали без передышки, раскрывая такую преступную сеть, что волосы стояли дыбом безо всяких ветров. Каждый третий, если не каждый второй род мог «похвастаться» кем-то вовлеченным или хотя бы пострадавшим. Да что далеко ходить: корни истории с болезнью Леаты тоже росли оттуда, не просто так, совсем не просто так род анн-Мальма решился вторгнуться именно в Эфар. И Айто подначивали вовсе не случайно.
Большую часть сведений добывали сами, за меньшей, если попадались совсем уж упрямцы, приходилось идти в архив, выцеплять там Замса, просить помочь. Чистый Огонь никогда не отказывал, но всякий раз старался удрать обратно побыстрее. К нему стекались все зашифрованные переписки, которые получалось добыть, и Замс утверждал, что вот-вот расколет шифр, еще буквально неделя — и можно приступать к переводу дневника. Аирэн только кивал: пусть, дневник так дневник. Неясно, зачем он так нужен, но раз этот странный нэх уверен, что нужен — хорошо. Все равно не боец. И вообще, были вещи намного важнее.
Новыми седыми прядками в волосах Аирэн был обязан долгой и выматывающей болезни сына и его партнера.
— Зима! Все случится зимой! На Перелом!
Подскочивший Страж отправил нехо в беспамятство, прежде чем тот повторил судьбу Тенаиля.
— Уже легче. У нас есть три месяца на то, чтобы очистить Льяму от искаженцев.
— Примерное количество искаженных в Льяме? — взгляды нехэи Круга обратились к последнему пленнику, тот задергался в путах, на сей раз воды, а не воздуха.
Названные им цифры ужаснули. Под тысячу искаженных… Хорошо, Замс, уже что-то подозревая, догадался уточнить, сколько среди них бойцов. Оказалось, несколько сотен, остальных нагнали ради ритуала. В чем он заключался, узнать не успели, Чистый Огонь прикончил пленника раньше.
— Мне нужно вернуться в архив, — просто сказал Замс. — Дневник крайне важен.
— Вас проводят, — кивнул нехо Аирэн.
Он и сам бы с радостью покинул Круг: дома остался раненый, но уже поправляющийся Айто и двое огненных, слегшие с полной потерей сил, не способные даже голову держать, не то, что позаботиться друг о друге. И не слишком дружелюбная прислуга, которую, к сожалению, нехо просто не мог разогнать и нанять новую: никому здесь, в Неальяле, он не доверял, а эти люди хотя бы приносили клятву верности его роду. Просто они были слишком… слишком привычны к тому, что чисты лишь Вода и Воздух.
Спасение пришло, откуда не ждал, на следующий день, в лице Шорса, наконец вырвавшегося на волю из дома лекаря. Водник осторожно держал на перевязи еще худую, но уже не высохшую руку, морщился, недовольный собственной неловкостью, тащил с собой целый мешок склянок и свертков с зельями, которые ему еще предстояло употреблять в ближайшие несколько месяцев, одновременно разрабатывая непослушные мышцы. Но все это меркло по сравнению со свалившимися на него новостями. Шорс только моргал, медленно осмысливая произошедшее, а потом категорически заявил, что берет уход за огненными на себя. Ну и что, что еще однорукий? В остальном здоров, не развалится, а хоть какая-то помощь сейчас ценна, как вода. Нехо Аирэн сначала не понял сравнения, потом молча поклонился, впервые за несколько дней отправившись по делам со спокойным сердцем.
Эти дни стали последним относительно мирным временем. Потом была война. Ничем иным затянувшуюся осаду Льямы нехо назвать не мог. Более того, на этой войне он внезапно оказался в рядах первых: и Совет, и Круг единогласно выбрали его командующим атакой, помня прежний опыт и заслуги. Не так уж много осталось тех, кто действительно умел драться и управлять боевыми отрядами. И Аирэн взялся за дело так же спокойно и методично, как наводил порядок в Эфаре.
Искаженные земли довольно быстро взяли в кольцо общими силами светлых и темных. И завязли, потому что окопавшиеся на переделанной под себя территории захватчики отбивались зло, яростно, не считаясь с потерями. А вот им приходилось считаться, не подставлять бойцов под удары. Жестокие удары, чаще даже не забирающие жизни, а уродующие так, что смерть казалась избавлением от мук.
Аирэн, хотя и был лучшим бойцом-воздушником Аматана, на заре своей молодости застал лишь последние отголоски угасшей Войны Стихий. Да, дрался и побеждал, но тогда они сражались с такими же магами, стихийниками, а не с искаженцами, уже тогда было больше благородства в том, чтобы оставить побежденным возможность подобрать убитых и раненых, не добивая. Здесь и сейчас не было ничего подобного. Каждая вылазка заканчивалась бойней до последнего. Кровь лилась так щедро, что воздух, вода, земля — все пропахло и пропиталось ей.
В то же время в Неаньяле и по всем майоратам шли тотальные зачистки примкнувших к искаженным предателей. Дознаватели Совета работали без передышки, раскрывая такую преступную сеть, что волосы стояли дыбом безо всяких ветров. Каждый третий, если не каждый второй род мог «похвастаться» кем-то вовлеченным или хотя бы пострадавшим. Да что далеко ходить: корни истории с болезнью Леаты тоже росли оттуда, не просто так, совсем не просто так род анн-Мальма решился вторгнуться именно в Эфар. И Айто подначивали вовсе не случайно.
Большую часть сведений добывали сами, за меньшей, если попадались совсем уж упрямцы, приходилось идти в архив, выцеплять там Замса, просить помочь. Чистый Огонь никогда не отказывал, но всякий раз старался удрать обратно побыстрее. К нему стекались все зашифрованные переписки, которые получалось добыть, и Замс утверждал, что вот-вот расколет шифр, еще буквально неделя — и можно приступать к переводу дневника. Аирэн только кивал: пусть, дневник так дневник. Неясно, зачем он так нужен, но раз этот странный нэх уверен, что нужен — хорошо. Все равно не боец. И вообще, были вещи намного важнее.
Новыми седыми прядками в волосах Аирэн был обязан долгой и выматывающей болезни сына и его партнера.
Страница 84 из 98
