Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8291
Взгляд, которым его смерил земляной, кого иного в эту самую землю вбил бы по макушку, особенно когда Кэльх встал сзади, неосознанно прикрывая спину, будто в бою.
— Еще и светлый… Тьфу, и что только народится… А он где? Внук мой. Или внучка, кто уж там.
— Это девочка, — обманчиво мягко сказал Аэно, а глаза уже полыхнули. — И вас я к ней не пущу.
— Да-а-а ну? Ты вообще прав на этого ребенка не имеешь, сопляк! Это моей дуры плата за побег!
— Это наша дочь, — голос Аэно стал еще мягче и вкрадчивее. — И все права на нее по закону переданы мне. Кетта подписала бумаги, канцелярия Хранителей заверила их. А вы, уважаемый, — слово резануло, словно огненный серп на обережи, — теперь точно ее не увидите.
И только земляного счастье, что именно в этот момент умница Ирта привела нэх Орту. Иначе бы был не грандиозный скандал, а банальное смертоубийство, даже Кэльх не был уверен, что сумел бы удержать своего рыся. Рванул бы вперед Уруш — и ничто б его не остановило, загрыз бы, еще и доволен был. Потому что такие обиды Аэно не прощал.
А так утащил кое-как, утолкал в дом, пока старшие разбирались: на шум и отец из кузни подошел, прихватив с собой неизменный молот. Он же потом и пересказал кратко суть дела, потому что нэх Орта после отъезда незваного гостя — или, скорее, позорного бегства, приправленного руганью и обещаниями так просто это не оставить — ушла полежать с больной головой.
Как оказалось, Кетта не просто так ребенка Хранителю подарить захотела. Это папаша поставил ей условие: если ты, деточка, не желаешь сидеть дома, по уму выбрать мужа и помогать в работе на шахтах, а рвешься в какую-то там никому не нужную пустыню, то родишь наследника, которого вместо тебя и воспитаем, благо не старые еще. А тут — девка. И ладно бы годная какая, а то от светлого отродья! Он бы и забрал, уж с внучкой бы по-другому себя вели, воспитали, как положено, чтоб воле старших была покорна, — на этом моменте Аэно страшно зарычал, — и никуда от деда с бабкой не смела рыпнуться. Возможно, найди Кетта кого иного, так и случилось бы. Но даже не Аэно — род Солнечных стеной встал.
— Забудьте о нем, — просто обронил отец Кэльха — и на том разговор закончился.
И когда через три года Хранителей сдернули с места, Аэно уезжал спокойный, насколько вообще мог быть спокойным, оставляя детей и свой второй дом.
— Все будет хорошо, рысенок, — улыбнулся, взъерошив его волосы Кэльх, когда остановились на холме, последний раз обернуться на сонно-солнечный, разморенный Ткеш.
Засвистела с памятного дерева вслед Ирта, провожая, замахала из прогала между ветвями рукой.
И Аэно, подняв руку, махнул ей в ответ:
— Айэ, Ткеш!
… Аманэо нэи — (горск.) «нашедшие друг-друга, молодожены.»
… … Солнышко наше, доченька
После неудавшегося ритуала Подчинения, случившегося шесть десятилетий назад в Льяме, Стихии выразили свою волю, создавая не только Хранителей, но и Стражей. И если первые с того момента стали считаться летучими отрядами, то вторые бессменно проживали в той местности, где были призваны. Закон о запрете браков на них не распространялся, как раз наоборот, так что у Стража Аленто была семья, любимая супруга и не менее любимые дети.
В Ткеше Стражем стала Ирта, хотя были у Аэно и Кэльха мысли, что это будет их дочь. Но нет, Мая оказалась свободной в своем выборе нэх, сильной, но не Хранителем. Аэно был благодарен Стихиям за это. Амаяна выросла тихой и ласковой, очень семейной и домашней девочкой, мужа себе нашла под стать, именно он в свое время принял из рук нэх Лирса его тяжеленный молот, став кузнецом рода Солнечных.
Двадцать восемь лет назад ушла из жизни нейха Леата. Тихо, без боли и страданий — просто вышел ее срок, она ведь не была магом, сила не поддерживала ее. Нехо Аирэн и без того держал, сколько мог, но… Всему свое время, и радости, и горю. Тогда они с Ниилелой едва сумели вернуть нехо, порывавшегося уйти следом. Сумели. Сейчас отец казался Аэно крепким столетним дубом, который ни буре, ни времени не сломать. Горская кровь. Чем дальше, тем больше Айто становился похожим на него, но все же другим. Суше, строже, жестче, бразды правления Алмазным родом анн-Теалья анн-Эфар он держал крепко, своих сыновей натаскивал на то же. Аннио, его старший сын, грозился превзойти в силе и отца, и деда.
— Еще и светлый… Тьфу, и что только народится… А он где? Внук мой. Или внучка, кто уж там.
— Это девочка, — обманчиво мягко сказал Аэно, а глаза уже полыхнули. — И вас я к ней не пущу.
— Да-а-а ну? Ты вообще прав на этого ребенка не имеешь, сопляк! Это моей дуры плата за побег!
— Это наша дочь, — голос Аэно стал еще мягче и вкрадчивее. — И все права на нее по закону переданы мне. Кетта подписала бумаги, канцелярия Хранителей заверила их. А вы, уважаемый, — слово резануло, словно огненный серп на обережи, — теперь точно ее не увидите.
И только земляного счастье, что именно в этот момент умница Ирта привела нэх Орту. Иначе бы был не грандиозный скандал, а банальное смертоубийство, даже Кэльх не был уверен, что сумел бы удержать своего рыся. Рванул бы вперед Уруш — и ничто б его не остановило, загрыз бы, еще и доволен был. Потому что такие обиды Аэно не прощал.
А так утащил кое-как, утолкал в дом, пока старшие разбирались: на шум и отец из кузни подошел, прихватив с собой неизменный молот. Он же потом и пересказал кратко суть дела, потому что нэх Орта после отъезда незваного гостя — или, скорее, позорного бегства, приправленного руганью и обещаниями так просто это не оставить — ушла полежать с больной головой.
Как оказалось, Кетта не просто так ребенка Хранителю подарить захотела. Это папаша поставил ей условие: если ты, деточка, не желаешь сидеть дома, по уму выбрать мужа и помогать в работе на шахтах, а рвешься в какую-то там никому не нужную пустыню, то родишь наследника, которого вместо тебя и воспитаем, благо не старые еще. А тут — девка. И ладно бы годная какая, а то от светлого отродья! Он бы и забрал, уж с внучкой бы по-другому себя вели, воспитали, как положено, чтоб воле старших была покорна, — на этом моменте Аэно страшно зарычал, — и никуда от деда с бабкой не смела рыпнуться. Возможно, найди Кетта кого иного, так и случилось бы. Но даже не Аэно — род Солнечных стеной встал.
— Забудьте о нем, — просто обронил отец Кэльха — и на том разговор закончился.
И когда через три года Хранителей сдернули с места, Аэно уезжал спокойный, насколько вообще мог быть спокойным, оставляя детей и свой второй дом.
— Все будет хорошо, рысенок, — улыбнулся, взъерошив его волосы Кэльх, когда остановились на холме, последний раз обернуться на сонно-солнечный, разморенный Ткеш.
Засвистела с памятного дерева вслед Ирта, провожая, замахала из прогала между ветвями рукой.
И Аэно, подняв руку, махнул ей в ответ:
— Айэ, Ткеш!
… Аманэо нэи — (горск.) «нашедшие друг-друга, молодожены.»
… … Солнышко наше, доченька
Эпилог
Путь был долог и нелегок в этот раз. Не только из-за усталости, но и возраст уже давал себя знать. Кэльх и в круг не выходил, Аэно отплясал, очищая и согревая землю, сам. Впрочем, никогда они с Кэльхом не были особо легки на подъем. А теперь, видно, и вовсе пришло время сложить с себя обязанности разъездных Хранителей, остаться в Ткеше. Или все же в Эфаре? Об этом пока не говорили, но направлялись именно в Эфар, увидеться с родичами, с нехо Аирэном. Повидать бессменного Стража Стихий Эфара — Аленто.После неудавшегося ритуала Подчинения, случившегося шесть десятилетий назад в Льяме, Стихии выразили свою волю, создавая не только Хранителей, но и Стражей. И если первые с того момента стали считаться летучими отрядами, то вторые бессменно проживали в той местности, где были призваны. Закон о запрете браков на них не распространялся, как раз наоборот, так что у Стража Аленто была семья, любимая супруга и не менее любимые дети.
В Ткеше Стражем стала Ирта, хотя были у Аэно и Кэльха мысли, что это будет их дочь. Но нет, Мая оказалась свободной в своем выборе нэх, сильной, но не Хранителем. Аэно был благодарен Стихиям за это. Амаяна выросла тихой и ласковой, очень семейной и домашней девочкой, мужа себе нашла под стать, именно он в свое время принял из рук нэх Лирса его тяжеленный молот, став кузнецом рода Солнечных.
Двадцать восемь лет назад ушла из жизни нейха Леата. Тихо, без боли и страданий — просто вышел ее срок, она ведь не была магом, сила не поддерживала ее. Нехо Аирэн и без того держал, сколько мог, но… Всему свое время, и радости, и горю. Тогда они с Ниилелой едва сумели вернуть нехо, порывавшегося уйти следом. Сумели. Сейчас отец казался Аэно крепким столетним дубом, который ни буре, ни времени не сломать. Горская кровь. Чем дальше, тем больше Айто становился похожим на него, но все же другим. Суше, строже, жестче, бразды правления Алмазным родом анн-Теалья анн-Эфар он держал крепко, своих сыновей натаскивал на то же. Аннио, его старший сын, грозился превзойти в силе и отца, и деда.
Страница 96 из 98
