Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8293
Сколько бы Аэно не отрицал финал, который ждал любых Хранителей… Он настиг и их. Именно их, Кэльх нисколько не сомневался относительно себя. Все, что он сейчас мог сделать, это завершить начатую Аэно-Аэнья работу. И просто полюбоваться на него. В последний раз.
Танцевало живое пламя, освобождаясь от одежд, истлевших пеплом, наливалась нестерпимым сиянием кожа, выцветали до прозрачного серебра и без того припорошенные сединой кудри. Только глаза еще полыхали живым рысьим янтарем.
«Люблю тебя».
Круг за кругом — и Огонь отозвался, даруя своему Хранителю силу аватара, сплошными волнами билось прозрачное пламя, выжигая Дурную воду в людях, в земле, в воздухе. Накрывало куполом деревню, пока не закончились силы слабого человеческого тела. Еще дрожало жаркое марево, но за танцующим Аэно уже оставался тающий след золотых искр, истончался хрупкий силуэт, пока не пропал в последней вспышке. Она больно ударила по сухим глазам, и Кэльх заморгал, вжал ладонь в грудь. Там, за сердцем, гас крохотный огонек.
Громкое проклятье разорвало повисшую тишину. Как уж выжил искаженный водный маг в объятьях Чистого огня, было не ясно — может, закрылся, может, учеников как живой щит выставил. Им явно было дурно, вон, валялись, сразу трое. А вот сам водник шел к колодцу, понося на чем Стихии стоят проклятых Хранителей.
— Да я ж тебя сейчас прикончу, старичье!
— Ты… уже, — Кэльх улыбнулся, хотя было больно. В груди и вообще, потому что не чуять тепло рысьего меха — проще умереть. Только держала последняя ниточка, долг Хранителя, дважды названного так.
Птичьи крылья, прозрачные, невесомые, забили по воздуху, пронзительный крик Чи'ата ударил по ушам, тревогой, набатом: вставайте! Дурной сон ушел, боли больше нет, вставайте! Закончите начатое! А огненная птица уже летела навстречу не ожидавшему такого искаженному, выставив вперед клюв. Последний удар, как всегда, верный.
Кэльх сидел, глядя в небо потускневшими, выцветшими глазами. Еще дышал, еще жило тело… Вот только самого Кэльха уже не было. Огонь погас окончательно.
Вставали люди, очумело трясли головами, кто-то, очнувшись скорее других, сообразив — вязал несопротивляющихся, выжженных учеников искаженного, кто-то кинулся к Хранителю, но у них на руках чуть вздрогнуло и замерло тело, а потом и рассыпалось легким пеплом, тут же подхваченным внезапно метнувшимся над площадью ветерком.
Танцевало живое пламя, освобождаясь от одежд, истлевших пеплом, наливалась нестерпимым сиянием кожа, выцветали до прозрачного серебра и без того припорошенные сединой кудри. Только глаза еще полыхали живым рысьим янтарем.
«Люблю тебя».
Круг за кругом — и Огонь отозвался, даруя своему Хранителю силу аватара, сплошными волнами билось прозрачное пламя, выжигая Дурную воду в людях, в земле, в воздухе. Накрывало куполом деревню, пока не закончились силы слабого человеческого тела. Еще дрожало жаркое марево, но за танцующим Аэно уже оставался тающий след золотых искр, истончался хрупкий силуэт, пока не пропал в последней вспышке. Она больно ударила по сухим глазам, и Кэльх заморгал, вжал ладонь в грудь. Там, за сердцем, гас крохотный огонек.
Громкое проклятье разорвало повисшую тишину. Как уж выжил искаженный водный маг в объятьях Чистого огня, было не ясно — может, закрылся, может, учеников как живой щит выставил. Им явно было дурно, вон, валялись, сразу трое. А вот сам водник шел к колодцу, понося на чем Стихии стоят проклятых Хранителей.
— Да я ж тебя сейчас прикончу, старичье!
— Ты… уже, — Кэльх улыбнулся, хотя было больно. В груди и вообще, потому что не чуять тепло рысьего меха — проще умереть. Только держала последняя ниточка, долг Хранителя, дважды названного так.
Птичьи крылья, прозрачные, невесомые, забили по воздуху, пронзительный крик Чи'ата ударил по ушам, тревогой, набатом: вставайте! Дурной сон ушел, боли больше нет, вставайте! Закончите начатое! А огненная птица уже летела навстречу не ожидавшему такого искаженному, выставив вперед клюв. Последний удар, как всегда, верный.
Кэльх сидел, глядя в небо потускневшими, выцветшими глазами. Еще дышал, еще жило тело… Вот только самого Кэльха уже не было. Огонь погас окончательно.
Вставали люди, очумело трясли головами, кто-то, очнувшись скорее других, сообразив — вязал несопротивляющихся, выжженных учеников искаженного, кто-то кинулся к Хранителю, но у них на руках чуть вздрогнуло и замерло тело, а потом и рассыпалось легким пеплом, тут же подхваченным внезапно метнувшимся над площадью ветерком.
Страница 98 из 98
