В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
Добавить в моё избранное
378 мин, 36 сек 8851
А я? А он меня будет искать хоть на необитаемом острове, лишь бы жестоко наказать меня!
— Не кричи на меня… — на глазах девочки вновь появились слёзы, а нижняя губа уже подрагивала.
— Не плачь! Слышишь? — словно потеряв голову, я схватила маленькую девочку за плечи и принялась её трясти, лишь бы она успокоилась. Но последняя никак успокаивалась, разревевшись ещё сильнее, её лицо полностью покраснело, также как и изумрудные глаза из-за лопнувших капилляров. Слёзы градом текли по девичьему личику, оставляя мокрые и грязные солёные дорожки от прозрачной жидкости. — Да замолкни! Он услышит… — в порыве эмоций я оттолкнула малышку от себя, но, видимо, не рассчитала своей силы. Последняя упала с того места, на котором сидела, прямо на пол. Во время падения Ханна случайно ударилась головой об низкую ступеньку, которые вели вверх к выходу из циркового шатра, после чего я больше от неё не слышала ни одного писка.
— Ханна? — в замешательстве я встала со своего места и присела на колени перед ребёнком. — Эй, — положив свою руку на её плечо, я слегка потрепала малышку в надежде, что она сейчас встанет. Но мои надежды на счёт последнего рухнули; как только мои глаза быстро осмотрели светловолосую девочку с ног до головы, я заметила небольшую струйку крови, которая начинала течь из раны, появившейся на голове. — О, чёрт… — выдохнула я, перевернув тело с бока на спину. Под головой девочки образовалось большое красное пятно, которое вымазало невинное личико с бока. — Что я наделала?
Слабо дрожа от шока, я склонилась над маленьким тельцем и прижалась ухом к груди Ханны. В голове раздался равномерный стук сердца, который заставил меня облегчённо вздохнуть и положить одну руку на рану, чтобы попробовать так остановить кровотечение. Жива. Убить кого-то, даже по случайности, мне в реальной жизни не хотелось. Лишь в голове я могла представить себе такие картины, из-за которых лишний раз не приходилось жалеть.
Убрав свою ладонь с головы девочки, я с задумчивостью взглянула на свою руку, окрашенную в красный цвет. Кровь. В последнее время мне часто доводилось её видеть. Часто и слишком много. Это не то, что бывает при обычном ушибе или порезе. В такие моменты появляются никчёмные капли, а вот при серьёзных ранениях становится действительно страшно.
Подушечки большого и указательного пальца мягко и медленно, соприкоснувшись, потёрлись между собой. Сначала кровь была тёплой, как горячая плоть изнутри. Но стоит жидкости оказаться на свежем воздухе долгое время даже при летней температуре, как она охладевает. Её можно сравнить с водой, потому что она может течь большими и маленькими струями, оставляя после себя не невидимую, как бывает при прозрачной жидкости, а окрашенную в алый цвет струю. Как краска, которую можно смыть и без трения мочалки.
Поднеся указательный палец к своим губам, я взяла его в рот на одну фалангу, проводя языком по испачканной солоноватой коже. И в эту минуту я замерла, прикрыв глаза. Обычно кровь имеет вкус железа, она такая же с солоноватым вкусом. Но почему-то мне показалось, что она имеет другой вкус: сладкий. Почему-то я стала ощущать запах, который исходил из тела: такой же сладкий, не как конфеты, но что-то было очень близко.
— Ханна, — произнесла я имя девочки, беря её за ручку и поднося к своему носу, вдыхая её аромат. И я окончательно убедилась, что это её запах. — Ты так вкусно пахнешь.
Мои зубы вонзились в тёплую руку девочки, создавая в ней окровавленные раны от укусов. Я жадно, рыча и тяжело дыша, пыталась вырвать кусок мяса из плоти. Словно я пыталась откусить кусок шашлыка, который без боя просто так не давался. А кровь, которая попадала на язык, казалась каким-то соусом.
И всё же я смогла откусить кусок мяса и жадно стала его поедать, помогая себе руками, чтобы оно не упало на пол. Человеческое мясо стало мне казаться нормальной пищей, о которой я очень сильно нуждалась все эти долгие дни и недели. Пусть мясо и было сырое, но я этого словно не замечала, проглатывая чуть ли не большими кусками свою свежую пищу и вновь, наклонившись к руке, стала откусывать уже в новом месте, разрывая зубами вены. А девочка так и не очнулась, и, видимо, уже не сможет открыть свои глаза из-за большой потери крови.
— Ты хотела покушать, — решив оставить руку в покое, я с силой разорвала ткань футболки на плече девочки, открывая вид на белую кожу. — А нашла пищу для меня. — Нагнувшись к плечу, я вонзилась в него своими зубами. Кровь, стекая по подбородку и шее, вымазывала некогда белую и помятую рубашку на мне, оставляя алые пятна на воротнике и груди. Ткань на колене тоже испачкалась из-за окровавленного пола рядом с покусанной рукой. — Как же вкусно! — я решила не довольствоваться только одними руками и плечами, кусая и остальные места: шею, щёки, бока, ноги. Везде понемногу. Хлюпанье и чавкаканье, казалось бы, были единственным источников звука в этом месте, где не было ни души.
— Не кричи на меня… — на глазах девочки вновь появились слёзы, а нижняя губа уже подрагивала.
— Не плачь! Слышишь? — словно потеряв голову, я схватила маленькую девочку за плечи и принялась её трясти, лишь бы она успокоилась. Но последняя никак успокаивалась, разревевшись ещё сильнее, её лицо полностью покраснело, также как и изумрудные глаза из-за лопнувших капилляров. Слёзы градом текли по девичьему личику, оставляя мокрые и грязные солёные дорожки от прозрачной жидкости. — Да замолкни! Он услышит… — в порыве эмоций я оттолкнула малышку от себя, но, видимо, не рассчитала своей силы. Последняя упала с того места, на котором сидела, прямо на пол. Во время падения Ханна случайно ударилась головой об низкую ступеньку, которые вели вверх к выходу из циркового шатра, после чего я больше от неё не слышала ни одного писка.
— Ханна? — в замешательстве я встала со своего места и присела на колени перед ребёнком. — Эй, — положив свою руку на её плечо, я слегка потрепала малышку в надежде, что она сейчас встанет. Но мои надежды на счёт последнего рухнули; как только мои глаза быстро осмотрели светловолосую девочку с ног до головы, я заметила небольшую струйку крови, которая начинала течь из раны, появившейся на голове. — О, чёрт… — выдохнула я, перевернув тело с бока на спину. Под головой девочки образовалось большое красное пятно, которое вымазало невинное личико с бока. — Что я наделала?
Слабо дрожа от шока, я склонилась над маленьким тельцем и прижалась ухом к груди Ханны. В голове раздался равномерный стук сердца, который заставил меня облегчённо вздохнуть и положить одну руку на рану, чтобы попробовать так остановить кровотечение. Жива. Убить кого-то, даже по случайности, мне в реальной жизни не хотелось. Лишь в голове я могла представить себе такие картины, из-за которых лишний раз не приходилось жалеть.
Убрав свою ладонь с головы девочки, я с задумчивостью взглянула на свою руку, окрашенную в красный цвет. Кровь. В последнее время мне часто доводилось её видеть. Часто и слишком много. Это не то, что бывает при обычном ушибе или порезе. В такие моменты появляются никчёмные капли, а вот при серьёзных ранениях становится действительно страшно.
Подушечки большого и указательного пальца мягко и медленно, соприкоснувшись, потёрлись между собой. Сначала кровь была тёплой, как горячая плоть изнутри. Но стоит жидкости оказаться на свежем воздухе долгое время даже при летней температуре, как она охладевает. Её можно сравнить с водой, потому что она может течь большими и маленькими струями, оставляя после себя не невидимую, как бывает при прозрачной жидкости, а окрашенную в алый цвет струю. Как краска, которую можно смыть и без трения мочалки.
Поднеся указательный палец к своим губам, я взяла его в рот на одну фалангу, проводя языком по испачканной солоноватой коже. И в эту минуту я замерла, прикрыв глаза. Обычно кровь имеет вкус железа, она такая же с солоноватым вкусом. Но почему-то мне показалось, что она имеет другой вкус: сладкий. Почему-то я стала ощущать запах, который исходил из тела: такой же сладкий, не как конфеты, но что-то было очень близко.
— Ханна, — произнесла я имя девочки, беря её за ручку и поднося к своему носу, вдыхая её аромат. И я окончательно убедилась, что это её запах. — Ты так вкусно пахнешь.
Мои зубы вонзились в тёплую руку девочки, создавая в ней окровавленные раны от укусов. Я жадно, рыча и тяжело дыша, пыталась вырвать кусок мяса из плоти. Словно я пыталась откусить кусок шашлыка, который без боя просто так не давался. А кровь, которая попадала на язык, казалась каким-то соусом.
И всё же я смогла откусить кусок мяса и жадно стала его поедать, помогая себе руками, чтобы оно не упало на пол. Человеческое мясо стало мне казаться нормальной пищей, о которой я очень сильно нуждалась все эти долгие дни и недели. Пусть мясо и было сырое, но я этого словно не замечала, проглатывая чуть ли не большими кусками свою свежую пищу и вновь, наклонившись к руке, стала откусывать уже в новом месте, разрывая зубами вены. А девочка так и не очнулась, и, видимо, уже не сможет открыть свои глаза из-за большой потери крови.
— Ты хотела покушать, — решив оставить руку в покое, я с силой разорвала ткань футболки на плече девочки, открывая вид на белую кожу. — А нашла пищу для меня. — Нагнувшись к плечу, я вонзилась в него своими зубами. Кровь, стекая по подбородку и шее, вымазывала некогда белую и помятую рубашку на мне, оставляя алые пятна на воротнике и груди. Ткань на колене тоже испачкалась из-за окровавленного пола рядом с покусанной рукой. — Как же вкусно! — я решила не довольствоваться только одними руками и плечами, кусая и остальные места: шею, щёки, бока, ноги. Везде понемногу. Хлюпанье и чавкаканье, казалось бы, были единственным источников звука в этом месте, где не было ни души.
Страница 83 из 100
