В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
Добавить в моё избранное
378 мин, 36 сек 8867
Даже во взрослую жизнь не успела вступить, как тут же на неё навалились все эти проблемы.
«И ради чего? — мужчина медленно склонил голову к плечу. — Чтобы получить нож в спину?»
Чёрно-белового убийцу смешила психика людей. Смешила до боли в животе. И они все такие разные, например, в характере. Более активные люди для многих покажутся слишком смелыми, нежели «серые мыши». Более озлобленные и агрессивные покажутся более сильными, чем те, кто решил остаться в сторонке. Враги говорят друг другу правду, в отличие от друзей, где каждый человек говорит одну сплошную ложь. Ради денег многие пойдут на всё: убийство, наркотики, хотя на первом месте всегда стоит похоть. Её стали использовать для удовлетворения, хотя лишь половина вспоминает, что такой близкий акт предназначался для зачатия ребёнка. Атеист может делать всё, что угодно, следуя законам или оступиться от них. Но и верующие могут дальше продолжать верить в Бога, при этом совершая грехи даже намеренно.
— Джей Ди, милая, — последнее слово Смеющийся Джек произнёс с неуверенной запинкой и слабой улыбкой. Его когтиста рука мягко и на удивление нежно поглаживала израненную щёку. — Я же обещал, что не позволю тебе сдохнуть даже от своей руки. — Чёрные когти указательного и большого пальца правой руки ловко хватают кончик радужного клоунского носа и одним движением отдёргивает его от женского лица. Её прежнего обычного человеческого носа больше не было, разве что носовую кость можно было разглядеть. — Я не могу позволить кому-то убить тебя. Даже каким-то соплякам.
Когтистые руки приподнимают тело дочери полицейского, а его серые глаза, которые слегка светились в темноте и так полюбились Шмидт-младшей, неотрывно смотрели на приоткрытые губы, утратившие розовый оттенок. Они были такими сухими, что клоун облизнул свои тёмные губы и прищурился. И без того хмурые брови сильнее свелись к переносице.
— Я тебя достану с того света, — Смеющийся Джек медленно нагнулся к лицу игрушки, а его слова звучали как тихий шёпот: чем ближе он приближался к губам, тем всё тише был голос. — Вот увидишь…
Монохромный маньяк мягко целует в пересохшие губки девушки, прикрывая глаза. А ведь не только губы были мягкими: каждая часть тела была такой мягкой, как подушка, и их было приятно сжимать пальцами, оставляя красные пятна. Черноволосый на несколько секунд отрывается от губ «маленькой проказницы», проводя по ним своим чёрно-белым языком и смачивая слюной, после чего вновь впился в них. Как же ему хотелось, чтобы вот прямо сейчас ему ответили. Как же ему хотелось впиться в них сильнее, требовательней, а то и вовсе «съесть». Да… съесть её всю, как бы безумно это не звучало.
Решив закончить столь «волнующий» момент, сероглазый оторвался от девушки и мягко уложил обратно на землю, после чего поднялся на ноги и, легко улыбнувшись, направился в сторону парка прямо по дорожке. Девушку и детоубийцу, к которому она нехотя — а может, и с охотой — испытывала стокгольмский синдром, разделяли десять-пятнадцать шагов, в этот момент Джей Ди с болезненным стоном и сдавленным мычанием перевернулась на живот и приподнялась на локтях.
Смеющийся Джек остановил свои шаги и, театрально мило улыбнувшись, полубоком обернулся в сторону темноволосой.
Продолжение следует…
Небольшая ферма была изолирована от ближайших соседей: от городов или других ферм, отдельных кафешек, заправок или гостиниц для спутников, чья дорога была и будет далёкой. Урожай кукурузы и пшена, которые полностью созрели несколько дней назад, были самым настоящим золотым сокровищем, но фермеры пока не торопились собирать его. Старый деревянный забор охватывал всю территорию участка, и его уже давно надо было поменять или хотя бы покрасить, а то белая краска выцвела и трескалась. Красный амбар держал в себе сено и другие припасы. Несколько кур и петухов могли свободно входить и выходить оттуда из-за приоткрытых массивных дверей. Две коровы и одна кобыла спокойно паслись на поле недалеко от фермы, хотя уже было так темно, что их стоило бы загнать обратно в амбар и закрыть.
Двухэтажный деревянный домик со стороны выглядел практически новым, а подле лестницы стояла будка со старой собакой, привязанной к цепи. Пёс тихо дремал, иногда устало открывая свои чёрные глаза и всматриваясь вдаль. И если кто-то чужой — будь то человек или животное — окажется на территории фермы, как друг человека тут же поднимет громкий лай, предупреждая об этом хозяев.
Свет в доме везде был потухшим, но на первом этаже в окне можно было разглядеть свечение синих и голубых оттенков от телевизора. Семейная пара в обнимку сидела на диване и смотрела по какому-то каналу очередной фильм ужасов. Мужчина сидел прямо, облокотившись спиной о спинку дивана, и слегка раздвинул ноги, а его жена положила ему голову на плечо. Алоис и Сара с напряжением держали друг друга за руку, переплетя пальцы.
«И ради чего? — мужчина медленно склонил голову к плечу. — Чтобы получить нож в спину?»
Чёрно-белового убийцу смешила психика людей. Смешила до боли в животе. И они все такие разные, например, в характере. Более активные люди для многих покажутся слишком смелыми, нежели «серые мыши». Более озлобленные и агрессивные покажутся более сильными, чем те, кто решил остаться в сторонке. Враги говорят друг другу правду, в отличие от друзей, где каждый человек говорит одну сплошную ложь. Ради денег многие пойдут на всё: убийство, наркотики, хотя на первом месте всегда стоит похоть. Её стали использовать для удовлетворения, хотя лишь половина вспоминает, что такой близкий акт предназначался для зачатия ребёнка. Атеист может делать всё, что угодно, следуя законам или оступиться от них. Но и верующие могут дальше продолжать верить в Бога, при этом совершая грехи даже намеренно.
— Джей Ди, милая, — последнее слово Смеющийся Джек произнёс с неуверенной запинкой и слабой улыбкой. Его когтиста рука мягко и на удивление нежно поглаживала израненную щёку. — Я же обещал, что не позволю тебе сдохнуть даже от своей руки. — Чёрные когти указательного и большого пальца правой руки ловко хватают кончик радужного клоунского носа и одним движением отдёргивает его от женского лица. Её прежнего обычного человеческого носа больше не было, разве что носовую кость можно было разглядеть. — Я не могу позволить кому-то убить тебя. Даже каким-то соплякам.
Когтистые руки приподнимают тело дочери полицейского, а его серые глаза, которые слегка светились в темноте и так полюбились Шмидт-младшей, неотрывно смотрели на приоткрытые губы, утратившие розовый оттенок. Они были такими сухими, что клоун облизнул свои тёмные губы и прищурился. И без того хмурые брови сильнее свелись к переносице.
— Я тебя достану с того света, — Смеющийся Джек медленно нагнулся к лицу игрушки, а его слова звучали как тихий шёпот: чем ближе он приближался к губам, тем всё тише был голос. — Вот увидишь…
Монохромный маньяк мягко целует в пересохшие губки девушки, прикрывая глаза. А ведь не только губы были мягкими: каждая часть тела была такой мягкой, как подушка, и их было приятно сжимать пальцами, оставляя красные пятна. Черноволосый на несколько секунд отрывается от губ «маленькой проказницы», проводя по ним своим чёрно-белым языком и смачивая слюной, после чего вновь впился в них. Как же ему хотелось, чтобы вот прямо сейчас ему ответили. Как же ему хотелось впиться в них сильнее, требовательней, а то и вовсе «съесть». Да… съесть её всю, как бы безумно это не звучало.
Решив закончить столь «волнующий» момент, сероглазый оторвался от девушки и мягко уложил обратно на землю, после чего поднялся на ноги и, легко улыбнувшись, направился в сторону парка прямо по дорожке. Девушку и детоубийцу, к которому она нехотя — а может, и с охотой — испытывала стокгольмский синдром, разделяли десять-пятнадцать шагов, в этот момент Джей Ди с болезненным стоном и сдавленным мычанием перевернулась на живот и приподнялась на локтях.
Смеющийся Джек остановил свои шаги и, театрально мило улыбнувшись, полубоком обернулся в сторону темноволосой.
Продолжение следует…
Эпилог
Три года спустя…Небольшая ферма была изолирована от ближайших соседей: от городов или других ферм, отдельных кафешек, заправок или гостиниц для спутников, чья дорога была и будет далёкой. Урожай кукурузы и пшена, которые полностью созрели несколько дней назад, были самым настоящим золотым сокровищем, но фермеры пока не торопились собирать его. Старый деревянный забор охватывал всю территорию участка, и его уже давно надо было поменять или хотя бы покрасить, а то белая краска выцвела и трескалась. Красный амбар держал в себе сено и другие припасы. Несколько кур и петухов могли свободно входить и выходить оттуда из-за приоткрытых массивных дверей. Две коровы и одна кобыла спокойно паслись на поле недалеко от фермы, хотя уже было так темно, что их стоило бы загнать обратно в амбар и закрыть.
Двухэтажный деревянный домик со стороны выглядел практически новым, а подле лестницы стояла будка со старой собакой, привязанной к цепи. Пёс тихо дремал, иногда устало открывая свои чёрные глаза и всматриваясь вдаль. И если кто-то чужой — будь то человек или животное — окажется на территории фермы, как друг человека тут же поднимет громкий лай, предупреждая об этом хозяев.
Свет в доме везде был потухшим, но на первом этаже в окне можно было разглядеть свечение синих и голубых оттенков от телевизора. Семейная пара в обнимку сидела на диване и смотрела по какому-то каналу очередной фильм ужасов. Мужчина сидел прямо, облокотившись спиной о спинку дивана, и слегка раздвинул ноги, а его жена положила ему голову на плечо. Алоис и Сара с напряжением держали друг друга за руку, переплетя пальцы.
Страница 99 из 100
