Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10542
Одно неловкое движение — и трещина разрастётся, хрупкая корка лопнет, выпуская на волю неукротимые и неумолимые потоки. Арпад знал, как правильно себя вести в таких ситуациях: ложиться пластом и осторожно ползти прочь. И, словно прочтя его мысли, Иштван заулыбался шире.
Тем временем, Трог закончил с Йерне и вызвал Иштвана. Арпад был настолько зол, что едва ли хорошо соображал, но всё же заставил себя несколько раз медленно вздохнуть и хотя бы попытаться подумать. С одной стороны, его задумка и так уже явно раскрыта — больше они не найдут ни одного Месарош с ожогами, это точно. С другой стороны, это хорошее свидетельство, но не доказательство вины, и для ареста этого явно недостаточно. И всё же должен быть способ использовать это открытие, надо будет только как следует поразмыслить об этом позже, когда они сведут воедино показания всех трёх семей Месарош и, возможно, обнаружат какие-то нестыковки.
На допрос всех членов семьи ушло несколько часов. Арпад устал, но старался не терять бдительность и замечать все детали: каждый взгляд, который миньоны и кровососы бросали друг на друга, каждый «тайный» сигнал. Нора рядом с ним занималась тем же, хотя она явно чувствовала себя не в своей тарелке. К тому моменту, как Трог вернулся из кухни и объявил, что они уходят, у Арпада уже жестоко урчало в животе от голода — после завтрака прошло много времени.
Пока они шли обратно в трактир, Арпад заметил, что Трог был напряжён. Он всё время озирался по сторонам и старался идти так, чтобы Нора была между ним и Арпадом. Неужели узнал о какой-то угрозе? Но с чего бы вдруг? Нора уже сделала всё, что могла, она теперь не более опасна, чем охотники рядом с ней. Месть за разоблачение? Что за глупость, в это Арпад ни за что бы не поверил. Но Трог нервничал, а раз так, то для этого наверняка был хороший повод — чуйка у этого парня хорошая. Поэтому Арпад последовал его примеру и ускорил шаг. Он надеялся, что когда они вернутся в трактир, он получит объяснения.
Остальные члены команды уже вернулись. Они собрались в дальнем углу харчевни, чтобы пообедать и заодно обсудить ситуацию. Трог даже не стал слушать отчёты о допросе других семей, а велел всем рассесться, сам настороженно выглянул в окно и задёрнул занавеску.
— Теперь я понял, что имела в виду госпожа Офли, когда велела мне быть осмотрительным и доставить девчонку живой любой ценой, — сказал он очень тихо, чтобы другие посетители его не услышали. — Это вопрос не только справедливости и общественной безопасности, это вопрос политического влияния и порядка в Ахаонге в целом. Ты, девчонка, всё ещё в опасности.
Нора ошарашено поглядела на Трога, Арпад выругался.
— Зачем она им? — удивленно спросил он. — У меня уже тоже немало свидетельств…
— Улики? — требовательно спросил Трог.
— Нет, только свидетельства, — с неудовольствием признал Арпад. — Но довольно сильные.
— Ни одно из твоих свидетельств не будет сильным. Ты субъективен.
Арпад снова выругался, на что Патрик добродушно заулыбался. Он любил, когда люди теряли над собой контроль, он считал это высшим проявлением искренности и человечности. Арпаду сразу стало неловко.
— Её собственные свидетельства, в таком случае, тоже немного стоят, — сказал он. — Из-за этого, собственно, мы и здесь…
— Дело вообще не в свидетельствах, а в ней самой. Ты за деревьями не видишь лес, Фаркаш. Она — последняя из своего племени, и о ней скоро узнают все. Узнают её версию произошедшего в пустыне — и не важно уже, правда это или нет. Почти у каждого номада в каждом племени были друзья или родственники, в том числе у Цеплин. Думаешь, Йерне сведения счетов боится? Чёрта с два. Она боится до этого сведения не дожить.
Арпад напряжённо нахмурился. С этой точки зрения он об этом ещё не думал. Он просто хотел помочь Норе избавиться от долга Игараси.
— Что, по-твоему, здесь делают эти двое? — продолжил тем временем Трог, кивая на Патрика и Гавейна, говоря о них так, будто они были предметом интерьера. — У Винцента личный интерес, никто так не бесится, видя гемофила, как Мьют. И не только они стали охотниками в период и под влиянием кровавой десятилетки. Теперь ты представляешь, что может начаться?
Арпад понял, наконец. Он и сам был из тех, чья первая охота была на гемофилов. Он помнил, что когда восстание клана Шиндж было подавлено, не так-то просто было остановить людей от травли мирных гемофилов. Мерило было на всех одно: питаешься кровью — умрёшь. Это вызвало ответную волну агрессии, и те семьи, которые, пусть и неохотно, но соблюдали закон, решили соответствовать навешанным ярлыкам.
— И теперь главная угроза — даже не Месарош, а другие семьи, которые боятся пострадать «за компанию», так? — уточнил Арпад. — Они попытаются убить Нору, пока она не подняла шум на весь Ахаонг?
— В этом меня пыталась убедить Йерне, — кивнул Трог.
Тем временем, Трог закончил с Йерне и вызвал Иштвана. Арпад был настолько зол, что едва ли хорошо соображал, но всё же заставил себя несколько раз медленно вздохнуть и хотя бы попытаться подумать. С одной стороны, его задумка и так уже явно раскрыта — больше они не найдут ни одного Месарош с ожогами, это точно. С другой стороны, это хорошее свидетельство, но не доказательство вины, и для ареста этого явно недостаточно. И всё же должен быть способ использовать это открытие, надо будет только как следует поразмыслить об этом позже, когда они сведут воедино показания всех трёх семей Месарош и, возможно, обнаружат какие-то нестыковки.
На допрос всех членов семьи ушло несколько часов. Арпад устал, но старался не терять бдительность и замечать все детали: каждый взгляд, который миньоны и кровососы бросали друг на друга, каждый «тайный» сигнал. Нора рядом с ним занималась тем же, хотя она явно чувствовала себя не в своей тарелке. К тому моменту, как Трог вернулся из кухни и объявил, что они уходят, у Арпада уже жестоко урчало в животе от голода — после завтрака прошло много времени.
Пока они шли обратно в трактир, Арпад заметил, что Трог был напряжён. Он всё время озирался по сторонам и старался идти так, чтобы Нора была между ним и Арпадом. Неужели узнал о какой-то угрозе? Но с чего бы вдруг? Нора уже сделала всё, что могла, она теперь не более опасна, чем охотники рядом с ней. Месть за разоблачение? Что за глупость, в это Арпад ни за что бы не поверил. Но Трог нервничал, а раз так, то для этого наверняка был хороший повод — чуйка у этого парня хорошая. Поэтому Арпад последовал его примеру и ускорил шаг. Он надеялся, что когда они вернутся в трактир, он получит объяснения.
Остальные члены команды уже вернулись. Они собрались в дальнем углу харчевни, чтобы пообедать и заодно обсудить ситуацию. Трог даже не стал слушать отчёты о допросе других семей, а велел всем рассесться, сам настороженно выглянул в окно и задёрнул занавеску.
— Теперь я понял, что имела в виду госпожа Офли, когда велела мне быть осмотрительным и доставить девчонку живой любой ценой, — сказал он очень тихо, чтобы другие посетители его не услышали. — Это вопрос не только справедливости и общественной безопасности, это вопрос политического влияния и порядка в Ахаонге в целом. Ты, девчонка, всё ещё в опасности.
Нора ошарашено поглядела на Трога, Арпад выругался.
— Зачем она им? — удивленно спросил он. — У меня уже тоже немало свидетельств…
— Улики? — требовательно спросил Трог.
— Нет, только свидетельства, — с неудовольствием признал Арпад. — Но довольно сильные.
— Ни одно из твоих свидетельств не будет сильным. Ты субъективен.
Арпад снова выругался, на что Патрик добродушно заулыбался. Он любил, когда люди теряли над собой контроль, он считал это высшим проявлением искренности и человечности. Арпаду сразу стало неловко.
— Её собственные свидетельства, в таком случае, тоже немного стоят, — сказал он. — Из-за этого, собственно, мы и здесь…
— Дело вообще не в свидетельствах, а в ней самой. Ты за деревьями не видишь лес, Фаркаш. Она — последняя из своего племени, и о ней скоро узнают все. Узнают её версию произошедшего в пустыне — и не важно уже, правда это или нет. Почти у каждого номада в каждом племени были друзья или родственники, в том числе у Цеплин. Думаешь, Йерне сведения счетов боится? Чёрта с два. Она боится до этого сведения не дожить.
Арпад напряжённо нахмурился. С этой точки зрения он об этом ещё не думал. Он просто хотел помочь Норе избавиться от долга Игараси.
— Что, по-твоему, здесь делают эти двое? — продолжил тем временем Трог, кивая на Патрика и Гавейна, говоря о них так, будто они были предметом интерьера. — У Винцента личный интерес, никто так не бесится, видя гемофила, как Мьют. И не только они стали охотниками в период и под влиянием кровавой десятилетки. Теперь ты представляешь, что может начаться?
Арпад понял, наконец. Он и сам был из тех, чья первая охота была на гемофилов. Он помнил, что когда восстание клана Шиндж было подавлено, не так-то просто было остановить людей от травли мирных гемофилов. Мерило было на всех одно: питаешься кровью — умрёшь. Это вызвало ответную волну агрессии, и те семьи, которые, пусть и неохотно, но соблюдали закон, решили соответствовать навешанным ярлыкам.
— И теперь главная угроза — даже не Месарош, а другие семьи, которые боятся пострадать «за компанию», так? — уточнил Арпад. — Они попытаются убить Нору, пока она не подняла шум на весь Ахаонг?
— В этом меня пыталась убедить Йерне, — кивнул Трог.
Страница 95 из 120
