Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10546
— Эй, сестрёнка…
Она почти выбежала из комнаты, и увидев его, сбила с ног, пытаясь добраться до шеи. На нем была кольчуга с высоким горлом, и её попытка не увенчалась успехом, но на лестнице слышались чьи-то шаги. Не без труда Арпад скрутил взбесившуюся подругу и затолкал обратно в комнату. Он чувствовал её влияние — тошнотворный ужас и отвращение подкатывали к его горлу, ему хотелось ударить её, убить, вырвать её зубы, чтобы она больше никогда к нему не подходила. Но в то же время он понимал, что перед ним — его Агата, которая пострадала, выполняя его просьбу о помощи. Поэтому он скрутил её на полу и стащил с себя кольчугу. «А теперь расслабься, — приказал он себе. — Ты в безопасности. Ты этого хочешь». Возможно, ему было бы легче убедить себя в этом, если бы Агата была спокойна и не кидалась на него, не контролируя больше свой голод. Он потянулся к двери и запер замок, чтобы их не побеспокоили. Он не был готов, но никогда и не будет. Мучить Агату не имеет смысла. Арпад расстегнул воротник рубашки и в последний раз попытался вызвать в себе нежность по отношению к подруге детства. Он помнил, какой она была. Как они катались на мамонтах и ныряли в тёплое горное озеро…
— А-ах, — он не сдержал стон боли, когда она оказалась сверху и впилась зубами в кожу над ключицей.
Она была возбуждена сверх меры и действовала инстинктивно, так, как действовала всегда, но Арпада это не устраивало. Он едва ли мог шевелиться из-за боли в шее, но все же обвил руками талию Агаты и изо всех сил прижал к себе, чтобы она прекратила эту глупую самодеятельность с соблазнением. Он всё равно не сможет быть таким, как другие её миньоны. Наверное, она вспомнила, с кем имеет дело, потому что ерзать и лезть ему под одежду перестала. Арпад слышал, как она причмокивает, высасывая из раны кровь, чувствовал, как жизненная сила толчками покидает его тело. Ярость и отвращение были сильны, но ещё сильнее было его желание отблагодарить Агату за помощь и решить её проблему. Постепенно боль начала утихать. Это его девочка, его подруга, его сестра. И в том, что с ней двадцать лет назад произошла беда, есть и его вина тоже.
Он плыл над землёй на тёплой мохнатой спине мамонта, солнце слепило его и умиротворяло, звонкий смех Агаты заставлял глупо улыбаться. Разбойница Цветочной Долины — так она себя называла. Арпад спрыгнул в траву, ловко перекатившись. Агата научила его этому трюку, так что теперь он мог без опаски слезать с мамонта, даже если ездил на нем без седла и вспомогательных ступеней — надо было только убедиться, что земля внизу ровная. Почувствовав, что ноша исчезла, мамонт припустил трусцой, но Арпад не переживал — дорогу домой он найдёт, ведь там его возлюбленная мамонтиха.
Агата ждала его, как обычно, у озера. Она не лезла без него в воду, но не потому, что боялась, а потому что они почти всё делали вместе. От неё пахло дымом, дикими цветами, и, наверное, мамонтовой шерстью, но этого Арпад не чувствовал, потому что сам пах так же.
— Кто глубже? — предложила Агата и они одновременно прыгнули с каменного утеса в прохладную воду. На глубине она была теплее, а иногда и вовсе становилась горячей, но сегодня даже на большой глубине температура была комфортной. Арпад изо всех сил грёб руками и ногами, чтобы хоть раз доплыть глубже, чем его названная сестрёнка. Она плавала, как рыба, и вообще была просто чудом. Кажется, сегодня она решила поддаться, чтобы пощадить его самолюбие, но Арпад не останавливался. Он грёб все глубже и глубже, чтобы проверить, насколько горяча вода на дне.
Но, странное дело, она становилась всё холоднее. Солнце не пробивалось на такую глубину, и вокруг становилось темно. «Всё, хватит», — решил Арпад, но вдруг понял, что не может различить, где верх, а где низ. Он больше не мог задерживать дыхание, ему нужно было сделать вдох, но вокруг была только холодная тяжёлая вода, он выпустил несколько пузырьков. «Агата!» — хотел позвать Арпад, но его рот лишь беззвучно открылся и закрылся, выпустив воздух из лёгких. Ему стало страшно. И холодно. И темно.
— Пей, — он почувствовал, как кто-то приподнимает его голову и подносит к губам стакан. Он послушно сделал глоток и понял, что это просто тёплая вода. Как в гейзерном озере посреди Лучистых гор, только не такая кислая. — Пей ещё, так ты быстрее восстановишься.
Он послушно пил, хотя этот голос вызывал в нём болезненное смешение чувств: нежность и злость, радость и отвращение. Он уже мог дышать и постепенно согревался. Его тело оказалось окутано большим одеялом, и он вряд ли смог бы подняться, даже если бы захотел — во всем теле ощущалась ужасная слабость. За окном уже стемнело, он проспал всю вторую половину дня.
— Как там Нора? — спросил он.
— Понятия не имею, — с лёгкой неприязнью сказала Агата. — Истеричка она.
— Не суди её строго, — миролюбиво попросил Арпад. — Ей всё это намного сложнее, чем мне.
Агата тяжело вздохнула и снова налила в стакан тёплой воды.
Она почти выбежала из комнаты, и увидев его, сбила с ног, пытаясь добраться до шеи. На нем была кольчуга с высоким горлом, и её попытка не увенчалась успехом, но на лестнице слышались чьи-то шаги. Не без труда Арпад скрутил взбесившуюся подругу и затолкал обратно в комнату. Он чувствовал её влияние — тошнотворный ужас и отвращение подкатывали к его горлу, ему хотелось ударить её, убить, вырвать её зубы, чтобы она больше никогда к нему не подходила. Но в то же время он понимал, что перед ним — его Агата, которая пострадала, выполняя его просьбу о помощи. Поэтому он скрутил её на полу и стащил с себя кольчугу. «А теперь расслабься, — приказал он себе. — Ты в безопасности. Ты этого хочешь». Возможно, ему было бы легче убедить себя в этом, если бы Агата была спокойна и не кидалась на него, не контролируя больше свой голод. Он потянулся к двери и запер замок, чтобы их не побеспокоили. Он не был готов, но никогда и не будет. Мучить Агату не имеет смысла. Арпад расстегнул воротник рубашки и в последний раз попытался вызвать в себе нежность по отношению к подруге детства. Он помнил, какой она была. Как они катались на мамонтах и ныряли в тёплое горное озеро…
— А-ах, — он не сдержал стон боли, когда она оказалась сверху и впилась зубами в кожу над ключицей.
Она была возбуждена сверх меры и действовала инстинктивно, так, как действовала всегда, но Арпада это не устраивало. Он едва ли мог шевелиться из-за боли в шее, но все же обвил руками талию Агаты и изо всех сил прижал к себе, чтобы она прекратила эту глупую самодеятельность с соблазнением. Он всё равно не сможет быть таким, как другие её миньоны. Наверное, она вспомнила, с кем имеет дело, потому что ерзать и лезть ему под одежду перестала. Арпад слышал, как она причмокивает, высасывая из раны кровь, чувствовал, как жизненная сила толчками покидает его тело. Ярость и отвращение были сильны, но ещё сильнее было его желание отблагодарить Агату за помощь и решить её проблему. Постепенно боль начала утихать. Это его девочка, его подруга, его сестра. И в том, что с ней двадцать лет назад произошла беда, есть и его вина тоже.
Он плыл над землёй на тёплой мохнатой спине мамонта, солнце слепило его и умиротворяло, звонкий смех Агаты заставлял глупо улыбаться. Разбойница Цветочной Долины — так она себя называла. Арпад спрыгнул в траву, ловко перекатившись. Агата научила его этому трюку, так что теперь он мог без опаски слезать с мамонта, даже если ездил на нем без седла и вспомогательных ступеней — надо было только убедиться, что земля внизу ровная. Почувствовав, что ноша исчезла, мамонт припустил трусцой, но Арпад не переживал — дорогу домой он найдёт, ведь там его возлюбленная мамонтиха.
Агата ждала его, как обычно, у озера. Она не лезла без него в воду, но не потому, что боялась, а потому что они почти всё делали вместе. От неё пахло дымом, дикими цветами, и, наверное, мамонтовой шерстью, но этого Арпад не чувствовал, потому что сам пах так же.
— Кто глубже? — предложила Агата и они одновременно прыгнули с каменного утеса в прохладную воду. На глубине она была теплее, а иногда и вовсе становилась горячей, но сегодня даже на большой глубине температура была комфортной. Арпад изо всех сил грёб руками и ногами, чтобы хоть раз доплыть глубже, чем его названная сестрёнка. Она плавала, как рыба, и вообще была просто чудом. Кажется, сегодня она решила поддаться, чтобы пощадить его самолюбие, но Арпад не останавливался. Он грёб все глубже и глубже, чтобы проверить, насколько горяча вода на дне.
Но, странное дело, она становилась всё холоднее. Солнце не пробивалось на такую глубину, и вокруг становилось темно. «Всё, хватит», — решил Арпад, но вдруг понял, что не может различить, где верх, а где низ. Он больше не мог задерживать дыхание, ему нужно было сделать вдох, но вокруг была только холодная тяжёлая вода, он выпустил несколько пузырьков. «Агата!» — хотел позвать Арпад, но его рот лишь беззвучно открылся и закрылся, выпустив воздух из лёгких. Ему стало страшно. И холодно. И темно.
— Пей, — он почувствовал, как кто-то приподнимает его голову и подносит к губам стакан. Он послушно сделал глоток и понял, что это просто тёплая вода. Как в гейзерном озере посреди Лучистых гор, только не такая кислая. — Пей ещё, так ты быстрее восстановишься.
Он послушно пил, хотя этот голос вызывал в нём болезненное смешение чувств: нежность и злость, радость и отвращение. Он уже мог дышать и постепенно согревался. Его тело оказалось окутано большим одеялом, и он вряд ли смог бы подняться, даже если бы захотел — во всем теле ощущалась ужасная слабость. За окном уже стемнело, он проспал всю вторую половину дня.
— Как там Нора? — спросил он.
— Понятия не имею, — с лёгкой неприязнью сказала Агата. — Истеричка она.
— Не суди её строго, — миролюбиво попросил Арпад. — Ей всё это намного сложнее, чем мне.
Агата тяжело вздохнула и снова налила в стакан тёплой воды.
Страница 99 из 120
