Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Жаль будить, — умилилась Марика, подошла ближе и, по привычке, тут же прощупала пульс на свисавшей из кресла руке. — Отлично! Ладно, не буду совсем убивать Мартина, — удовлетворенно прошептала она.

Веки Анджея чуть дернулись, он потянулся и приоткрыл глаза.

— Марика? Ральф?

— Ох, дура старая! Разбудила! — огорчилась травница.

— Нет! Не обзывай себя! — Анджей радостно потянулся к ней руками обнял за шею, роняя в то же кресло практически к себе на колени.

— Аккуратней! — засмеялась женщина. — Эй, а это у нас что? — она пошарила рукой в районе талии юноши и удивленно констатировала:

— Уже животик? Что-то рано! Ты тут за шестерых не трескаешь, случайно?

Анджей отрицательно помотал головой, все еще продолжая радостно улыбаться. Волосы его растрепались со сна, и он сейчас был удивительно милым и домашним.

— Ложись на диванчик на спину, осмотрю!

Марика умела так отдавать приказы, что оспаривать их не возникало желания даже у матерых хулиганов. Анджей же к таким вовсе не относился, потому живо поднялся и устроился там, где было указано. Травница осторожно пальцами чутких рук прощупывала его чуть заметный животик. Наконец, довольно и радостно заулыбалась.

— Ай да проказник! Да у тебя же двойня!

Анджей зарделся, Ральф удивленно присвистнул.

— Иди, деточка, я тебе пирожков привезла — покушай. — Марика просто лучилась каким-то внутренним светом, словно это были ее родные внуки. Да, наверное, так оно и было, ведь Мартина она искренне считала собственным сыном. Упиравшегося Анджея все равно усадили за чай с пирожками, а Ральфу, который потянулся за плюшкой, уверенно шлепнули по руке.

В комнаты отчаянным порывом ворвался Мартин.

— Марика! Мне сказали, что ты здесь! Как?

Травница недовольно поджала губы.

— Да уж не твоими стараниями, хотя ты первым должен был попросить меня о помощи.

Мартин растеряно замер посреди комнаты.

— Садись! — строго скомандовала Марика, указав на соседний с собой стул. Теперь слева от нее вздыхал и давился плюшками Младший, а с правой руки настороженно замер Старший.

— Рассказывайте, как дошли до жизни такой! — потребовала она, но зная, как тяжело Мартин признается в своих ошибках, все же облегчила ему участь, потребовав от Анджея:

— Вот ты, дорогой, начни первым. И не просто начни, а со слов: «я его очень люблю, но»….

— И что? — Анджей уставился на нее круглыми испуганными глазами.

— Вот ты нам всем и расскажешь, что. И не бойся, ты мне сейчас рассказываешь. Разве меня нужно бояться?

Анджей расслабился и непроизвольно улыбнулся.

— Нет. Так и начинать?

Марика уверенно кивнула. Анджей вздохнул, с облегчением отставив в сторону надкушенную третью по счету плюшку и начал:

— Я его очень-очень люблю, тетя Марика. Это правда. Я понимаю, что он Старший муж, что я его обязан слушаться.

При этих словах лицо Марики словно окаменело.

— Я даже признаю, что он имеет право меня наказывать.

Марика зло сузила глаза, но Анджей этого не заметил.

— Просто я, наверное, перечитал всяких книжек, — Анджей чуть прикусил нижнюю губу и опустил голову. — Мне так хочется, чтобы он меня просто любил. Хоть иногда говорил бы, что я ему нужен и очень дорог. Я ведь… не важно, — шепотом закончил он.

— Важно, — мягко не согласилась Марика. — Скажи, а что ты видишь на самом деле?

— Нет, Мартин обидится.

— Не обижусь, говори, — голос Мартина был напряженным, словно натянутая тетива лука.

— Он почти никогда не говорит мне ничего доброго и ласкового. Только один раз сказал, что любит меня, но он тогда был ранен… И в постели… — Анджей покраснел, но все же решительно продолжил, — всегда такое чувство, что есть только его желание, а что чувствую и хочу я — не важно.

— Это все?

— Да, остальное несущественные мелочи, я и не вспомню уже ничего.

— Теперь ты, Мартин. Так же.

— Я люблю тебя, Анджей. Прости, что не говорил тебе об этом. Просто у оборотней все немножко по-другому. Мы говорим это один раз и считаем, что довольно. Теперь я понимаю, чего тебе хочется, я очень постараюсь исправиться. Но и ты постарайся меня понять. У нас пары навсегда, на всю жизнь. Измена в паре немыслима, и второй партнер имеет право по нашим законам поступить так, как сочтет нужным — дать партнеру свободу или убить его. Когда ты начал заигрывать с посторонним, я пришел в ярость. Терять тебя мне не хотелось, убить казалось невозможным. И тогда я снова ошибся — решил по-своему тебя наказать, выказав свое отношение в презрении. Но не тебя! Твоего поведения! Ты все неправильно понял. Вот и все.

Мартин устало и виновато опустил плечи.

Марика вдруг схватила за одно ухо Анджея, за другое Мартина и изо всей силы треснула их лбами друг о друга.