Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Спокойный соловый мерин для Анджея был уже оседлан, почти тридцать оборотней охраны неторопливо осматривали и подтягивали подпруги, проверяли оружие и вещмешки, а Младший все не мог оторваться от Мартина. Он намертво переплел с ним пальцы правой руки и, прикусывая нижнюю губу, смотрел в глаза.

— Это не очень много — всего два месяца, — уверенно говорил Мартин, он пытался улыбаться, но улыбка получалась кривой и неискренней, ему тоже не в радость было расставание. — Твоя задача — сберечь себя и детей. Помни об этом. Обещаешь?

Анджей кивнул. В горле у Младшего уже с утра стоял комок из слез, и он последними отчаянными усилиями воли старался «не потерять лицо».

— Ну, все, — Мартин наклонился и нежно поцеловал искусанные в кровь губы. — Держись, мы не одни… — прошептал он. Сейчас он уже не был так уверен в том, что отправить ожидающего двойню Младшего в далекий замок хорошая идея.

Анджей глубоко вздохнул и уверенно взобрался в седло.

— По коням!

Все вокруг зашевелилось, наполнилось сдержанным гомоном, звоном железа, скрипом кожи седел, ржанием лошадей… Небольшой отряд потянулся к выезду из города. Еще сто-двести метров Мартин легкой уверенной рысью шел рядом с конем Анджея, чуть придерживаясь рукой за стремя, но потом заставил себя расцепить руку и остановиться, глядя вслед уходящему в неизвестность каравану…

Когда говорят горы…

К концу подходила вторая луна из двух, отведенных на одиночество. Анджей старался занять свои дни доступным ему трудом: терция на аудиенции, две терции на рассмотрение документов, еще две терции на изучение законов обоих государств. Терция на разминку с легкой шпагой, причем начальник охраны настоял, чтобы шпаги были тренировочными с тупым металлическим шариком на конце. Анджею было неудобно тренироваться при всех с таким оружием, словно он малолетний неумеха, который впервые встал в спарринг с учителем. Но все его доводы встречали каменную стену упрямства средних лет оборотня — Камилла, которому Мартин поручил безопасность Младшего Повелителя. Пришлось смириться. Вот и сейчас, закончив слишком простую тренировку, недовольный собой и партнером по спаррингу, Анджей направлялся в правое крыло замка, в котором, словно воспарив над пропастью, располагались его апартаменты. В первый день, когда он подошел к литому высокому бортику балкона и заглянул вниз, у него закружилась голова, пришлось присесть на корточки и глубоко дышать, пока неприятное чувство не отпустило.

— Камилл, почему мои комнаты здесь? Разве это не опасно? — спросил тогда он.

— Нет, Повелитель, в это крыло невозможно проникнуть извне, потому нам остается контролировать только внутренние помещения дворца. С этой стороны невозможен обстрел, поскольку вершины соседних гор расположены слишком далеко, а иных выступов, доступных для стрелка, просто нет.

— Но пропасть…

— Замок укреплен магически, при этом его фундаментом является монолитная скальная порода. Видите, внизу течет быстрая горная река?

— Да.

— На восьмом нижнем ярусе сделан каменный бассейн, который пополняет запасы воды гарнизона. Река питается подземными водами, но даже они проходят очень глубоко и не повреждают основы замка. Вам не о чем беспокоиться. Вот только прошу — воздержитесь от самостоятельных прогулок по балконам. Думаю, будет лучше, если вы возьмете сопровождающего.

— Это была минутная слабость, Камилл, — холодно ответил Анджей. Ему неприятно было знать, что кто-то видел проявленный перед высотой страх. Впрочем, воину его эмоции были безразличны, и он все же приставил к Анджею сопровождающего. Все попытки избавиться от унизительной опеки тоже ничем не закончились. Воины сопровождения уверенно изображали глухих, а Камилл непрошибаемо гнул свою линию.

Анджей остановился на небольшом балконе, который красиво обвивался диким плющом. Отсюда открывался потрясающий вид, к тому же, эта часть замка традиционно была малолюдна, и здесь так удобно было позволить себе немного расслабиться. Охранник предусмотрительно замер у входа, плющ создавал ощущение огромного зеленого кокона, а видневшаяся панорама гор наполняла душу восторгом и умиротворением перед величественной мощью природы.

Вчера приезжал Ральф. Он ожидаемо был один, без Лика, над которым продолжала ставить свои лекарские опыты Марика. Ральф выглядел уставшим и задерганным, но на все вопросы отшучивался, улыбался и уверял, что все в порядке, а он просто устал, потому что Лику тяжело дается лечение, мучают сильнейшие головные боли, и вместе с ним ему приходится иногда не спать сутками.

— Но Марика говорит что-нибудь? — с надеждой спросил Анджей.

— Говорит, — Ральф сдержано вздохнул. — Она много чего говорит, вот только мы с Ликом мало что понимаем. Что-то там сложнее оказалось, чем она вначале предполагала. Какое-то разрастание соединительной ткани, глаз куда-то врос, зрительные нервы мертвые и еще много всяких умных слов.