Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18190
— Свыкнетесь, нэх, — наконец пообещал бородатый. — Вы, огневики, к такому быстро привыкаете, и года не пройдет.
Аэно мысленно взвыл, но сказал совсем не то, что просилось на язык:
— Расскажите о земле, куда мы едем, этин?
— Тульп, — представился тот и глянул на своих. Те шустро подвинулись, давая место у небольшого костерка, на котором грели воду для похлебки. Тут даже еду ели другую, больше налегая на похлебки и каши, на хлеб и сыр из коровьего молока.
— Садитесь, нэх, вам у огня, наверное, приятней будет? А земля… Да обычная у нас вроде земля. Вы о чем именно-то узнать хотите? Мы к Светлым в первый раз захаживаем, сами отличий не видели.
— Обо всем, — Аэно устроился на отведенном ему месте, краем глаза замечая мелькнувшую на губах нэх Кэддока усмешку и почти изумление на лице Крэша. Похоже, тот ждал от него совсем иного? Чего же — что Светлый негодующе взовьется на предложение присесть у солдатского костерка?
— Учитель многое рассказывал, но только о Ташертисе в общем или о своей земле, а мне интересны те мелочи, которые для вас показались бы обыденностью.
— Ну и вопросы вы задаете… Впрочем, как любой нэх, — хмыкнул Тульп. Пошевелил веткой хворост в костре, задумался. — Ну, вот женщины у нас посмелее будут. Ваши-то какие-то запуганные.
— Хм, с чего вы это взяли? — всерьез изумился Аэно, прекрасно знавший, какой бывает горская женщина.
— В трактирах всё хозяева, хоть бы одна хозяйка, в домах тоже всем мужчины заправляют… Уж это-то мы успели заметить. Да и нехо ваши только мужчинами бывают, не в обиду вам, нэх.
— Моей многопрабабкой была великая нейха, глава рода, Ниида анн-Теалья, — качнув головой, сказал юноша. — Могущественная магесса Воды, уважаемый ученый. Наши женщины… Есть мужская работа, и есть женская, и я первым посмеюсь над глупцом, который решит, что мужская тяжелее. Наши мужчины оберегают дарительниц жизни. Я говорю не за весь Аматан, лишь за Эфар. Вы сказали — в трактирах сплошь хозяева. Но кто первым встретит разбойников, ворвавшихся в трактир? Кто прикроет собой двери в жилую часть или на кухню, чтобы женщины могли уйти или взяться за оружие? А если вы думаете, что в доме всем заправляет мужчина — то вы судите по замку Эфар-танн, не зная ситуации. В замке хозяйка всегда женщина, но матушка долго и тяжело болела, и лишь поэтому ключи при поясе у отца и у этина Намайо, а не у нее и распорядителя. Она поправится совсем, и все станет так, как правильно. В замке есть та работа, что требует мужских рук, и та, в правильном исполнении которой понимает только женщина. Как и в самом маленьком ата на одну семью.
— Ну я ж говорю — не были мы у вас толком, — развел руками Тульп. — Зачем вы так сразу-то, нэх? А если все так, как говорите — то и хорошо. У нас-то не важно, кто ты есть, важно, как ты себя показал.
— У нас тоже судят по делам. Но что, если поступивший достойно в одном, поведет себя подло в другом?
— По заслугам и получит, — пожали плечами в ответ. — У нас-то Совет Советом Чести зовется — думаете, зря?
— Нет, я так не думаю. Вы сказали, этин Тульп, что ваши женщины смелее — как это?
— Сами себе хозяйки они. Захочет какая трактиром управлять — так чего ж нет? Если сможет — молодец, хорошая хозяйка. И с землями так же, и с военным ремеслом. Моя сестра, знаете, как мечом машет? Ух!
Аэно усмехнулся, но снова сдержал то, что говорить не стоило. В Страже Островов служили и нейхи, и нейхини, и управлялись с оружием и магией не хуже мужчин. Горская женщина, столкнувшись на тропе с диким зверем, могла вернуться домой со шкурой, девочек с детства учили владеть и ножом, и самострелом, и обережью. Но быть воинами все же обязанность мужчин.
— Лучше садитесь есть, нэх, — по-своему поняв его молчание, посоветовал Тульп. — Завтра до самой ночи ехать, зато послезавтра уж до места и доберемся.
Аэно кивнул и спокойно принял от одного из воинов миску с похлебкой, не возвращаясь к костру нэх. Готовили-то все равно на всех, так чего скакать, как блоха? Ел и думал, что лучше бы путь длился еще долго. Он не хотел его окончания.
После ужина Аэно пожелал доброй ночи сопровождающим и, мысленно, спокойных снов себе, устроился в спальном мешке, брошенном на нарубленные ветки местного растения, похожего на горный стланик, так же горьковато и смолянисто пахнущих, отчего казалось, что, стоит закрыть глаза, и он окажется дома, в Эфаре — десять лет назад, когда сбегал ночевать с товарищами, ловить пятнистую верткую рыбу-льех в быстрых и глубоких ручьях…
Он почти уже уснул, почти уже увидел во сне Эфар, когда в дрему вполз тихий разговор нэх, счевших его спящим.
— Они что, в этих горах, реально все такие? — Крэш фыркнул, будто недовольный кот. — Это надо же, вести себя так! А как кичились, как кичились поначалу: нехо, замки, майораты!
— А тебе что, свой замок хочется? — лениво откликнулся нэх Кэддок.
Аэно мысленно взвыл, но сказал совсем не то, что просилось на язык:
— Расскажите о земле, куда мы едем, этин?
— Тульп, — представился тот и глянул на своих. Те шустро подвинулись, давая место у небольшого костерка, на котором грели воду для похлебки. Тут даже еду ели другую, больше налегая на похлебки и каши, на хлеб и сыр из коровьего молока.
— Садитесь, нэх, вам у огня, наверное, приятней будет? А земля… Да обычная у нас вроде земля. Вы о чем именно-то узнать хотите? Мы к Светлым в первый раз захаживаем, сами отличий не видели.
— Обо всем, — Аэно устроился на отведенном ему месте, краем глаза замечая мелькнувшую на губах нэх Кэддока усмешку и почти изумление на лице Крэша. Похоже, тот ждал от него совсем иного? Чего же — что Светлый негодующе взовьется на предложение присесть у солдатского костерка?
— Учитель многое рассказывал, но только о Ташертисе в общем или о своей земле, а мне интересны те мелочи, которые для вас показались бы обыденностью.
— Ну и вопросы вы задаете… Впрочем, как любой нэх, — хмыкнул Тульп. Пошевелил веткой хворост в костре, задумался. — Ну, вот женщины у нас посмелее будут. Ваши-то какие-то запуганные.
— Хм, с чего вы это взяли? — всерьез изумился Аэно, прекрасно знавший, какой бывает горская женщина.
— В трактирах всё хозяева, хоть бы одна хозяйка, в домах тоже всем мужчины заправляют… Уж это-то мы успели заметить. Да и нехо ваши только мужчинами бывают, не в обиду вам, нэх.
— Моей многопрабабкой была великая нейха, глава рода, Ниида анн-Теалья, — качнув головой, сказал юноша. — Могущественная магесса Воды, уважаемый ученый. Наши женщины… Есть мужская работа, и есть женская, и я первым посмеюсь над глупцом, который решит, что мужская тяжелее. Наши мужчины оберегают дарительниц жизни. Я говорю не за весь Аматан, лишь за Эфар. Вы сказали — в трактирах сплошь хозяева. Но кто первым встретит разбойников, ворвавшихся в трактир? Кто прикроет собой двери в жилую часть или на кухню, чтобы женщины могли уйти или взяться за оружие? А если вы думаете, что в доме всем заправляет мужчина — то вы судите по замку Эфар-танн, не зная ситуации. В замке хозяйка всегда женщина, но матушка долго и тяжело болела, и лишь поэтому ключи при поясе у отца и у этина Намайо, а не у нее и распорядителя. Она поправится совсем, и все станет так, как правильно. В замке есть та работа, что требует мужских рук, и та, в правильном исполнении которой понимает только женщина. Как и в самом маленьком ата на одну семью.
— Ну я ж говорю — не были мы у вас толком, — развел руками Тульп. — Зачем вы так сразу-то, нэх? А если все так, как говорите — то и хорошо. У нас-то не важно, кто ты есть, важно, как ты себя показал.
— У нас тоже судят по делам. Но что, если поступивший достойно в одном, поведет себя подло в другом?
— По заслугам и получит, — пожали плечами в ответ. — У нас-то Совет Советом Чести зовется — думаете, зря?
— Нет, я так не думаю. Вы сказали, этин Тульп, что ваши женщины смелее — как это?
— Сами себе хозяйки они. Захочет какая трактиром управлять — так чего ж нет? Если сможет — молодец, хорошая хозяйка. И с землями так же, и с военным ремеслом. Моя сестра, знаете, как мечом машет? Ух!
Аэно усмехнулся, но снова сдержал то, что говорить не стоило. В Страже Островов служили и нейхи, и нейхини, и управлялись с оружием и магией не хуже мужчин. Горская женщина, столкнувшись на тропе с диким зверем, могла вернуться домой со шкурой, девочек с детства учили владеть и ножом, и самострелом, и обережью. Но быть воинами все же обязанность мужчин.
— Лучше садитесь есть, нэх, — по-своему поняв его молчание, посоветовал Тульп. — Завтра до самой ночи ехать, зато послезавтра уж до места и доберемся.
Аэно кивнул и спокойно принял от одного из воинов миску с похлебкой, не возвращаясь к костру нэх. Готовили-то все равно на всех, так чего скакать, как блоха? Ел и думал, что лучше бы путь длился еще долго. Он не хотел его окончания.
После ужина Аэно пожелал доброй ночи сопровождающим и, мысленно, спокойных снов себе, устроился в спальном мешке, брошенном на нарубленные ветки местного растения, похожего на горный стланик, так же горьковато и смолянисто пахнущих, отчего казалось, что, стоит закрыть глаза, и он окажется дома, в Эфаре — десять лет назад, когда сбегал ночевать с товарищами, ловить пятнистую верткую рыбу-льех в быстрых и глубоких ручьях…
Он почти уже уснул, почти уже увидел во сне Эфар, когда в дрему вполз тихий разговор нэх, счевших его спящим.
— Они что, в этих горах, реально все такие? — Крэш фыркнул, будто недовольный кот. — Это надо же, вести себя так! А как кичились, как кичились поначалу: нехо, замки, майораты!
— А тебе что, свой замок хочется? — лениво откликнулся нэх Кэддок.
Страница 89 из 113
