Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18192
Во дворе их уже встречали. Какой-то мальчишка принял поводья, занялся лошадьми, этин Тульп, поклонившись напоследок, повел своих куда-то в боковую дверь. Кажется, его миссия на этом заканчивалась.
— Идем, — позвал нэх Кэддок, направившись к основному зданию.
И Аэно зашагал за ним, неосознанно закрываясь. Уже почти дойдя до ступеней, ведущих в замок, он почувствовал… нет, не чужое тепло или силу, просто взгляд. Изучающий и тяжелый. Поднимать голову и искать, кто это был, не стал — не стоило труда догадаться и так.
Внутри, за мощной, раза в два толще, чем даже в Эфар-танне, дверью оказалось все так, как он и представлял. Зал, в дальнем конце которого неширокая лестница наверх, отнюдь не мраморная, с тяжеловесными перилами из темного металла. Каменный пол, ничем не украшенный, узкие окна-бойницы, их здесь и было-то всего два, почти не дававшие света. Зал освещали факелы, горевшие ровным ярким пламенем. На стенах висели темные от времени то ли гобелены, то ли знамена, по одному по обе стороны от лестницы.
— Идем, нэх Аэно, — снова повторил земляной, и юноша понял, что замер посреди зала, рассматривая убранство.
Пришлось шагать дальше, подниматься по лестнице, чтобы оказаться в начале непривычно-узкого и полутемного коридора.
— Вон туда, — нэх Кэддок указал рукой на его конец, где возвышались еще одни двери.
Аэно стало ясно: провожать его никто не пойдет, за ручку к жениху не подведет, и знакомиться предстоит самостоятельно. Он чуть склонил голову, благодаря земляного, и пошел, слушая необычно глухой стук каблуков по каменным плитам. Из-за нужных дверей навстречу выметнулся Крэш. Ухмыльнулся, подмигнул, прошмыгнул мимо по коридору, только полы плаща следом летели, как распушенный кошачий хвост. Аэно глянул ему вслед: интересно, что уже успел доложить жениху этот огневик? Впрочем, он сейчас сам все узнает.
Тяжелая дверь поддалась неожиданно легко, он думал, что придется налегать плечом, но хватило легкого толчка. Провернулась на бесшумных петлях, только внутри стены что-то словно булькнуло, и остановилась, даже не качнувшись назад — похоже, хитрые противовесы, или иной механизм, не давали ей закрыться обратно, пока сам не толкнешь.
За дверью был кабинет, такой же темный, с массивной тяжелой мебелью и плотными занавесями на окнах. Света было мало, горела только лампа на столе, да откуда-то сбоку падали отсветы пламени очага, выхватывая контуры стоящих вдоль стен шкафов. Хозяин кабинета сидел за столом, поднял голову, когда открылась дверь. Встать навстречу гостю он даже не потрудился, только кивнул:
— Нэх Аэно? Входите.
Внутри вспыхнуло раздражение, почти сразу подавленное. Но все равно оно было: радушный, да и просто вежливый хозяин приветствует гостя, тем более, желанного и весьма долгожданного, стоя.
— Приветствую вас, нэх Чемс Кровь Земли, — он шагнул за порог, толкнул створку назад, сделал предписанные три шага от двери и поклонился.
Пока еще, не зная, как сложатся его отношения с этим человеком, он выбрал поклон младшего старшему, просто подчеркивая разницу в возрасте и опыте. Она была, эта разница, мужчине за столом шел, наверное, пятый десяток. Он выглядел довольно молодо, если бы не выдавали возраст и не слишком-то хорошо сложившуюся судьбу седые пряди на висках, особо заметные среди темных волос, и резкие морщины вокруг глаз. Будто много щурился или морщился от боли.
Он не поднялся и сейчас, чтобы ответить на поклон, только снова кивнул, откинулся на спинку кресла, разглядывая Аэно.
— Честно говоря, я вас уже и не ждал, — заметил он. — После всего услышанного.
Аэно вспыхнул и исполнился досады на себя за это неуместное проявление эмоций.
— Я не могу знать, что вы слышали обо мне от Крэша, нэх, — голос, хвала Стихиям, остался ровным, в нем не прорвалось ни одно чувство из тех, что, как кровь из уже начавшей подсыхать и снова потревоженной раны, сейчас выплескивались из его души. — Но не отказался бы услышать сейчас.
В ответ Чемс рассмеялся. Смех внезапно оказался приятным, мягким, бархатистым, и совершенно не обидным. Будто проглянуло из-под черной корки застывшей лавы настоящее, яркое нутро.
— Хорошего же вы обо мне мнения, нэх, если думаете, что я полагался только на слова этого прохвоста, — отсмеявшись, заметил он. — Нет, Крэш всего лишь уточнил, что вы ни разу не пытались отклониться от нужного пути.
— Значит, вы говорили обо мне с учителем.
Это тоже удалось произнести ровно и без эмоций. Их было много, но все же главными были радость и облегчение: Кэльх добрался сюда живым и здоровым, слава Стихиям!
— Касательно остального… Я делал, что должно.
На этот раз Чемс кивнул с улыбкой.
— В этом я тоже не сомневался. Ты хорошо воспитал его, хранитель.
До Аэно даже не сразу дошло, что хозяин кабинета смотрит не на него, а куда-то мимо, в темную половину комнаты.
— Идем, — позвал нэх Кэддок, направившись к основному зданию.
И Аэно зашагал за ним, неосознанно закрываясь. Уже почти дойдя до ступеней, ведущих в замок, он почувствовал… нет, не чужое тепло или силу, просто взгляд. Изучающий и тяжелый. Поднимать голову и искать, кто это был, не стал — не стоило труда догадаться и так.
Внутри, за мощной, раза в два толще, чем даже в Эфар-танне, дверью оказалось все так, как он и представлял. Зал, в дальнем конце которого неширокая лестница наверх, отнюдь не мраморная, с тяжеловесными перилами из темного металла. Каменный пол, ничем не украшенный, узкие окна-бойницы, их здесь и было-то всего два, почти не дававшие света. Зал освещали факелы, горевшие ровным ярким пламенем. На стенах висели темные от времени то ли гобелены, то ли знамена, по одному по обе стороны от лестницы.
— Идем, нэх Аэно, — снова повторил земляной, и юноша понял, что замер посреди зала, рассматривая убранство.
Пришлось шагать дальше, подниматься по лестнице, чтобы оказаться в начале непривычно-узкого и полутемного коридора.
— Вон туда, — нэх Кэддок указал рукой на его конец, где возвышались еще одни двери.
Аэно стало ясно: провожать его никто не пойдет, за ручку к жениху не подведет, и знакомиться предстоит самостоятельно. Он чуть склонил голову, благодаря земляного, и пошел, слушая необычно глухой стук каблуков по каменным плитам. Из-за нужных дверей навстречу выметнулся Крэш. Ухмыльнулся, подмигнул, прошмыгнул мимо по коридору, только полы плаща следом летели, как распушенный кошачий хвост. Аэно глянул ему вслед: интересно, что уже успел доложить жениху этот огневик? Впрочем, он сейчас сам все узнает.
Тяжелая дверь поддалась неожиданно легко, он думал, что придется налегать плечом, но хватило легкого толчка. Провернулась на бесшумных петлях, только внутри стены что-то словно булькнуло, и остановилась, даже не качнувшись назад — похоже, хитрые противовесы, или иной механизм, не давали ей закрыться обратно, пока сам не толкнешь.
За дверью был кабинет, такой же темный, с массивной тяжелой мебелью и плотными занавесями на окнах. Света было мало, горела только лампа на столе, да откуда-то сбоку падали отсветы пламени очага, выхватывая контуры стоящих вдоль стен шкафов. Хозяин кабинета сидел за столом, поднял голову, когда открылась дверь. Встать навстречу гостю он даже не потрудился, только кивнул:
— Нэх Аэно? Входите.
Внутри вспыхнуло раздражение, почти сразу подавленное. Но все равно оно было: радушный, да и просто вежливый хозяин приветствует гостя, тем более, желанного и весьма долгожданного, стоя.
— Приветствую вас, нэх Чемс Кровь Земли, — он шагнул за порог, толкнул створку назад, сделал предписанные три шага от двери и поклонился.
Пока еще, не зная, как сложатся его отношения с этим человеком, он выбрал поклон младшего старшему, просто подчеркивая разницу в возрасте и опыте. Она была, эта разница, мужчине за столом шел, наверное, пятый десяток. Он выглядел довольно молодо, если бы не выдавали возраст и не слишком-то хорошо сложившуюся судьбу седые пряди на висках, особо заметные среди темных волос, и резкие морщины вокруг глаз. Будто много щурился или морщился от боли.
Он не поднялся и сейчас, чтобы ответить на поклон, только снова кивнул, откинулся на спинку кресла, разглядывая Аэно.
— Честно говоря, я вас уже и не ждал, — заметил он. — После всего услышанного.
Аэно вспыхнул и исполнился досады на себя за это неуместное проявление эмоций.
— Я не могу знать, что вы слышали обо мне от Крэша, нэх, — голос, хвала Стихиям, остался ровным, в нем не прорвалось ни одно чувство из тех, что, как кровь из уже начавшей подсыхать и снова потревоженной раны, сейчас выплескивались из его души. — Но не отказался бы услышать сейчас.
В ответ Чемс рассмеялся. Смех внезапно оказался приятным, мягким, бархатистым, и совершенно не обидным. Будто проглянуло из-под черной корки застывшей лавы настоящее, яркое нутро.
— Хорошего же вы обо мне мнения, нэх, если думаете, что я полагался только на слова этого прохвоста, — отсмеявшись, заметил он. — Нет, Крэш всего лишь уточнил, что вы ни разу не пытались отклониться от нужного пути.
— Значит, вы говорили обо мне с учителем.
Это тоже удалось произнести ровно и без эмоций. Их было много, но все же главными были радость и облегчение: Кэльх добрался сюда живым и здоровым, слава Стихиям!
— Касательно остального… Я делал, что должно.
На этот раз Чемс кивнул с улыбкой.
— В этом я тоже не сомневался. Ты хорошо воспитал его, хранитель.
До Аэно даже не сразу дошло, что хозяин кабинета смотрит не на него, а куда-то мимо, в темную половину комнаты.
Страница 91 из 113
