Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18193
Светлое пятно очага ничего не давало разглядеть, и только когда рядом шевельнулось что-то, стало ясно: там стоит человек. Аэно прищурился, пытаясь рассмотреть его, хотя смысл сказанного Чемсом был предельно ясен. К кому еще мог обращаться жених, если не к Кэльху, с такими словами?
Огонь вспыхнул чуть ярче — в нем, вопреки ожиданиям, пошуровали кочергой. Осветил контуры знакомого лица, плотно сжатые губы, отразился в глазах.
— Я обещал, что никто не запрет тебя в клетку, — наконец сказал Кэльх. Голос звучал до странности ровно, потухше, будто он сдерживался из последних сил или уже прогорел, и сил этих не было, не осталось.
— У тебя теперь есть выбор, Аэно. Два пути. Ты доказал, что можешь идти обоими.
На свою беду и на счастье Аэно, Кэльх учил слишком хорошо. От замершего посреди кабинета юноши не доносилось ни единого всполоха, на окаменевшем в маске вежливого внимания лице не мелькнула ни одна эмоция — и за это следовало благодарить жесткое воспитание воздушников и Кодекс.
— Впервые слышу о выборе, учитель. Но готов узнать о нем, — короткий полупоклон в его сторону был выверенным и плавным.
— Делать, что должно, — усмешка ни капли не напоминала привычную теплую улыбку огневика. — Войти в чужой род или стать моим учеником, хранителем. Это не прозвище, Аэно, это — обязанность. Хранить все вокруг. Считать весь мир своими землями, за которые, если будет необходимость, выгоришь дотла. Иметь силы бросить все, что тебе дорого, и бежать спасть абсолютно незнакомых, возможно даже ненавидящих тебя людей. Возвращать равновесие Стихий. Что выберешь?
— Ты был со мной в Эфаре, — помедлив, заговорил Аэно. — И в Неаньяле, в Круге Чистых. Ты знаешь меня лучше, чем отец и матушка… — Аэно не закончил мысль, оборвал себя: не время. — У меня в самом деле есть выбор, нэх Чемс? — теперь он снова смотрел на хозяина кабинета, смотрел требовательно и очень внимательно. — Мой отказ стать вашим супругом никак не ударит по моей семье или по вам?
— После такого вопроса выбора действительно нет, — серьезно заметил Чемс. — Потому что только хранитель задумался бы об этом, а не о своих желаниях. Нет, нэх Аэно, ваш отказ никак не повлияет на мои планы или честь вашего рода. Молодых нэх, которым стоит дать шанс стать чем-то большим, много. Настоящих хранителей — мало.
— Благодарю, — Аэно снова поклонился, чувствуя, как распускается внутри колючий, как утыканный шипами клубок, узел. — Желаю вам найти того, рядом с кем станет теплее. Если позволите, я хотел бы поговорить с учителем.
— Если ты не устал с дороги — я хотел бы выехать сейчас же, — отозвался Кэльх.
— Выбирайте сами, хранители. Я всегда рад видеть вас в своем доме. Если решите остаться — то слуги приготовят вам комнаты. И, что бы ты ни говорил, Кэльх, обязанность всех людей помогать вам, чем только можно, — Чемс развернулся вместе с креслом и выехал из-за стола.
Именно выехал, оказалось, к креслу приделаны колеса, которые раньше закрывала столешница. Ловко остановившись около Кэльха, Чемс протянул ему руку. Они обменялись крепким пожатием, после чего Кэльх коротким жестом указал Аэно на дверь.
Юноша, бросив только один мимолетный взгляд и заметив, что ног у его уже несостоявшегося жениха нет, ничем не показал, что заметил это увечье. Он сумел увидеть в безногом маге не согнутого невзгодами воина, и потому видел его цельным. Поклонился, только теперь в обычный с виду поклон младшего старшему вложил все тепло и всю благодарность, что только мог отыскать в себе сейчас, раскрывшись и полыхнув для обоих магов почти зримым пламенем. И в ответном прощальном кивке увидел уже не пренебрежение — попытку оказать должное уважение, раз уж его нельзя выразить иным способом.
В коридор Аэно вышел первым, Кэльх шел следом, прикрыв за собой дверь. Теперь было ясно, зачем там сложные механизмы — чтобы хозяин мог спокойно попасть внутрь, не воюя с тяжелой створкой. Вниз спустились в том же порядке, так же молча, под удивленным взглядом сидевшего на краю перил и что-то жевавшего Крэша.
— Спасибо за дорогу, — Аэно усмехнулся ему. — Твои разговоры скрашивали ее.
Закрываться снова он не стал, вернее, не закрылся целиком, только приглушил свою силу.
— Э… Пожалуйста, — только и нашелся ляпнуть Крэш, не ожидавший таких слов и ощущения чужого огня. — А ты… В смысле, вы куда?
— Мне позволили выбрать свой путь, и я выбрал.
— А, — Крэш хмыкнул, сунул в рот остатки пирожка, который сжимал в кулаке, и, прожевав, заметил: — Ну я бы тоже что другое выбрал, оно и ясно.
— Что ты имеешь в виду?
Аэно и так понял, но сперва хотел убедиться, что первое впечатление не было обманчивым.
— Ну, сидеть тут на привязи около кресла нэх Чемса — тоже мне, судьба. Детей плодить невелика премудрость, и дурак справится. А быть не годным и не нужным ни на что кроме этого… — Крэш передернулся.
Огонь вспыхнул чуть ярче — в нем, вопреки ожиданиям, пошуровали кочергой. Осветил контуры знакомого лица, плотно сжатые губы, отразился в глазах.
— Я обещал, что никто не запрет тебя в клетку, — наконец сказал Кэльх. Голос звучал до странности ровно, потухше, будто он сдерживался из последних сил или уже прогорел, и сил этих не было, не осталось.
— У тебя теперь есть выбор, Аэно. Два пути. Ты доказал, что можешь идти обоими.
На свою беду и на счастье Аэно, Кэльх учил слишком хорошо. От замершего посреди кабинета юноши не доносилось ни единого всполоха, на окаменевшем в маске вежливого внимания лице не мелькнула ни одна эмоция — и за это следовало благодарить жесткое воспитание воздушников и Кодекс.
— Впервые слышу о выборе, учитель. Но готов узнать о нем, — короткий полупоклон в его сторону был выверенным и плавным.
— Делать, что должно, — усмешка ни капли не напоминала привычную теплую улыбку огневика. — Войти в чужой род или стать моим учеником, хранителем. Это не прозвище, Аэно, это — обязанность. Хранить все вокруг. Считать весь мир своими землями, за которые, если будет необходимость, выгоришь дотла. Иметь силы бросить все, что тебе дорого, и бежать спасть абсолютно незнакомых, возможно даже ненавидящих тебя людей. Возвращать равновесие Стихий. Что выберешь?
— Ты был со мной в Эфаре, — помедлив, заговорил Аэно. — И в Неаньяле, в Круге Чистых. Ты знаешь меня лучше, чем отец и матушка… — Аэно не закончил мысль, оборвал себя: не время. — У меня в самом деле есть выбор, нэх Чемс? — теперь он снова смотрел на хозяина кабинета, смотрел требовательно и очень внимательно. — Мой отказ стать вашим супругом никак не ударит по моей семье или по вам?
— После такого вопроса выбора действительно нет, — серьезно заметил Чемс. — Потому что только хранитель задумался бы об этом, а не о своих желаниях. Нет, нэх Аэно, ваш отказ никак не повлияет на мои планы или честь вашего рода. Молодых нэх, которым стоит дать шанс стать чем-то большим, много. Настоящих хранителей — мало.
— Благодарю, — Аэно снова поклонился, чувствуя, как распускается внутри колючий, как утыканный шипами клубок, узел. — Желаю вам найти того, рядом с кем станет теплее. Если позволите, я хотел бы поговорить с учителем.
— Если ты не устал с дороги — я хотел бы выехать сейчас же, — отозвался Кэльх.
— Выбирайте сами, хранители. Я всегда рад видеть вас в своем доме. Если решите остаться — то слуги приготовят вам комнаты. И, что бы ты ни говорил, Кэльх, обязанность всех людей помогать вам, чем только можно, — Чемс развернулся вместе с креслом и выехал из-за стола.
Именно выехал, оказалось, к креслу приделаны колеса, которые раньше закрывала столешница. Ловко остановившись около Кэльха, Чемс протянул ему руку. Они обменялись крепким пожатием, после чего Кэльх коротким жестом указал Аэно на дверь.
Юноша, бросив только один мимолетный взгляд и заметив, что ног у его уже несостоявшегося жениха нет, ничем не показал, что заметил это увечье. Он сумел увидеть в безногом маге не согнутого невзгодами воина, и потому видел его цельным. Поклонился, только теперь в обычный с виду поклон младшего старшему вложил все тепло и всю благодарность, что только мог отыскать в себе сейчас, раскрывшись и полыхнув для обоих магов почти зримым пламенем. И в ответном прощальном кивке увидел уже не пренебрежение — попытку оказать должное уважение, раз уж его нельзя выразить иным способом.
В коридор Аэно вышел первым, Кэльх шел следом, прикрыв за собой дверь. Теперь было ясно, зачем там сложные механизмы — чтобы хозяин мог спокойно попасть внутрь, не воюя с тяжелой створкой. Вниз спустились в том же порядке, так же молча, под удивленным взглядом сидевшего на краю перил и что-то жевавшего Крэша.
— Спасибо за дорогу, — Аэно усмехнулся ему. — Твои разговоры скрашивали ее.
Закрываться снова он не стал, вернее, не закрылся целиком, только приглушил свою силу.
— Э… Пожалуйста, — только и нашелся ляпнуть Крэш, не ожидавший таких слов и ощущения чужого огня. — А ты… В смысле, вы куда?
— Мне позволили выбрать свой путь, и я выбрал.
— А, — Крэш хмыкнул, сунул в рот остатки пирожка, который сжимал в кулаке, и, прожевав, заметил: — Ну я бы тоже что другое выбрал, оно и ясно.
— Что ты имеешь в виду?
Аэно и так понял, но сперва хотел убедиться, что первое впечатление не было обманчивым.
— Ну, сидеть тут на привязи около кресла нэх Чемса — тоже мне, судьба. Детей плодить невелика премудрость, и дурак справится. А быть не годным и не нужным ни на что кроме этого… — Крэш передернулся.
Страница 92 из 113
