Против него я была почти беспомощной и в поединке за свою жизнь, я могла лишь уповать на свою удачу. Он сильнее, быстрее, ловче меня в несколько раз. И почему я думала, что на вызов придет четырнадцатилетний мальчик, с которым я смогла бы справиться? Почему я согласилась призвать их? Напомните мне, чтоб я больше никогда не слушала своих подписчиков.
Добавить в моё избранное
308 мин, 23 сек 14217
Благо, руки были не связаны, позволяя мне ухватиться за нож, предотвращая безумный порыв убийцы. Впрочем, все мои усилия были напрасны, и нож все-таки задел щеку, немного разрезая рот. Я в ужасе завизжала, понимая, что из глаз начинают идти бесповоротный поток слез. Вкус железа мгновенно заполнил мой рот, заставляя желудок неприятно сжаться в трубочку. Сознание металось бешеной птицей в голове, ведь боль была сильной и непривычной. Я с ужасом и паникой схватилась за щеку, при этом безмолвно сжимая зубы в немой попытке не закричать. Не хочу доставлять ему удовольствие, которые непременно принесут ему мои вопли.
Инстинктивно шарахаюсь в сторону, когда он тянет ко мне руку. Одним ловким движением, убийца хватает меня за волосы и тянет на себя, в то время как я беспомощно пытаюсь вырвать свой клок волос из его лап. Обильный поток слез не прекращается, а истерика с каждой минутой накатывает все сильнее и сильнее. Все тело нестерпимо болит от многочисленных ран и ссадин, но кажется, под жгучим страхом, я этого и не замечаю, продолжая до последнего бороться за свою жизнь.
Вот, тяжелая рука опускается на мои лопатки, а затем с силой давит на них, придавливая меня к трупу Мэри. Её тело было всё ещё теплое, но понимание того, что этот человек уже мёртв, сильно било по моим нервам. Пришлось прикусить себе до крови язык, чтоб хоть как-то успокоить себя, и заглушить истошные рыдания и скулёж, которые уже то и дело срывались с моих губ.
Подавлено икнула, когда что-то твердое уперлось мне в бок, заставляя все тело напряженно ожидать чего-то. Всем сердцем я молилась, чтоб «это» не оказалось ручкой ножа, острием которого меня бы живьем разрезали на части, вскрывая матку и живот. От такой мысли, на лбу выступила испарина, а зубы ещё сильнее стиснули язык, норовя и вовсе откусить его.
— Ты станешь прекрасной, как только я вернусь — злое шипение, и меня, как безвольную куклу, швыряют на пол, отталкивая от трупа куда-то вправо. Больно стукнувшись плечом о твердую поверхность, потухшими глазами сопровождая силуэт безумца, который медленно скрывается за дверью. Впрочем, мне уже было абсолютно не важно, что происходит вокруг. Я даже не слышу биение своего сердца, и, кажется, совсем не дышу. Да, так и есть, я совсем не дышу, так как грудная клетка больше не опускается и подымается, как при дыхание. Холодные слёзы катятся по щекам, безвольно падая на грязный пол. Тело начинает ломить, и я понимаю, что нужно бы сделать вздох, но!…
Что-то мне мешает…
Взгляд медленно опускается вниз, чтоб в следующую минут заставить меня глухо застонать. Кажется, я проткнула себе легкое, упав на что-то весьма острое.
— Уже собралась подыхать? Нет-нет, девочка, так не пойдёт, я еще не сделал тебя красивой… — горячо шепчет он, заставляя меня скорее желать своей смерти. Кинула обреченный взгляд на перепуганных детей, слабо улыбнувшись краюшками губ, из одного уголка которых, видимо, уже потекла кровь. Улыбаться было больно, но эта боль была ничем, по сравнению с пробитым легким. Жуткая картина, наверное. Только представлю, аж саму дрожь берёт. Вот лежит мне, улыбается какая-то тетка с одной порезанной щекой, пытаясь хоть как-то успокоить испуганную меня. Да я бы, будь теми детьми, уже бы померла на месте от страха, а те держатся молодцами. Впрочем, дети глупые, раз не попытались сбежать после того, как Вудс объявил, что знает о их присутствии.
Тем временем, Джефф уже склонился надо мной, приставляя нож к моему лицу. Наверное, именно сейчас, отчаяние так и плескалось в моих глазах, которые уже были полностью красными и влажными от слёз. Джефф особо не церемонясь, схватил меня за верхнее веко, осторожно натягивая кожу, видимо, чтоб срезать его. Попыталась закричать, но вместо этого лишь обхаркала его своей кровью. Впрочем, судя по его безумному оскалу, ему это совсем не мешала. Даже наоборот, показывая, что ему понравилось, он медленно слизал каплю крови со своей губы, впиваясь своими бесцветными глазами в мое, искажённое от боли лицо. Неосознанно, я схватила его за руку, мешая ножу, добраться до моего глаза, но даже моих усилий было недостаточно, пусть, убийца особо и не старался закончить начатое.
— Ты недостаточно красива для меня. Ведь я прекрасен… — выдохнули мне прямо в губы, и, резко отстранившись, заменили теплое дыхание на сталь ножа. В следующее мгновение уже и вторая щека была изрезана в ужасающей улыбке. Новая вспышка боли принесла какое-то помутнение в рассудок, заставляя мысли бессвязной вереницей гулять не в том направлении. Безумно захотелось смеяться, и я даже не знаю, от чего больше. Возможно, за такой короткий срок, я уже успела стать мазохисткой? А может, я уже полетела с катушек? Чёрт его знает, мне уже всё равно.
— Иди к черту! — злобно шепчу я и со смаком плюю ему в рожу своей же кровью. Он хохочет, запрокидывая голову назад, заставляя что-то глубоко внутри меня содрогаться от этого безумного хохота.
Инстинктивно шарахаюсь в сторону, когда он тянет ко мне руку. Одним ловким движением, убийца хватает меня за волосы и тянет на себя, в то время как я беспомощно пытаюсь вырвать свой клок волос из его лап. Обильный поток слез не прекращается, а истерика с каждой минутой накатывает все сильнее и сильнее. Все тело нестерпимо болит от многочисленных ран и ссадин, но кажется, под жгучим страхом, я этого и не замечаю, продолжая до последнего бороться за свою жизнь.
Вот, тяжелая рука опускается на мои лопатки, а затем с силой давит на них, придавливая меня к трупу Мэри. Её тело было всё ещё теплое, но понимание того, что этот человек уже мёртв, сильно било по моим нервам. Пришлось прикусить себе до крови язык, чтоб хоть как-то успокоить себя, и заглушить истошные рыдания и скулёж, которые уже то и дело срывались с моих губ.
Подавлено икнула, когда что-то твердое уперлось мне в бок, заставляя все тело напряженно ожидать чего-то. Всем сердцем я молилась, чтоб «это» не оказалось ручкой ножа, острием которого меня бы живьем разрезали на части, вскрывая матку и живот. От такой мысли, на лбу выступила испарина, а зубы ещё сильнее стиснули язык, норовя и вовсе откусить его.
— Ты станешь прекрасной, как только я вернусь — злое шипение, и меня, как безвольную куклу, швыряют на пол, отталкивая от трупа куда-то вправо. Больно стукнувшись плечом о твердую поверхность, потухшими глазами сопровождая силуэт безумца, который медленно скрывается за дверью. Впрочем, мне уже было абсолютно не важно, что происходит вокруг. Я даже не слышу биение своего сердца, и, кажется, совсем не дышу. Да, так и есть, я совсем не дышу, так как грудная клетка больше не опускается и подымается, как при дыхание. Холодные слёзы катятся по щекам, безвольно падая на грязный пол. Тело начинает ломить, и я понимаю, что нужно бы сделать вздох, но!…
Что-то мне мешает…
Взгляд медленно опускается вниз, чтоб в следующую минут заставить меня глухо застонать. Кажется, я проткнула себе легкое, упав на что-то весьма острое.
— Уже собралась подыхать? Нет-нет, девочка, так не пойдёт, я еще не сделал тебя красивой… — горячо шепчет он, заставляя меня скорее желать своей смерти. Кинула обреченный взгляд на перепуганных детей, слабо улыбнувшись краюшками губ, из одного уголка которых, видимо, уже потекла кровь. Улыбаться было больно, но эта боль была ничем, по сравнению с пробитым легким. Жуткая картина, наверное. Только представлю, аж саму дрожь берёт. Вот лежит мне, улыбается какая-то тетка с одной порезанной щекой, пытаясь хоть как-то успокоить испуганную меня. Да я бы, будь теми детьми, уже бы померла на месте от страха, а те держатся молодцами. Впрочем, дети глупые, раз не попытались сбежать после того, как Вудс объявил, что знает о их присутствии.
Тем временем, Джефф уже склонился надо мной, приставляя нож к моему лицу. Наверное, именно сейчас, отчаяние так и плескалось в моих глазах, которые уже были полностью красными и влажными от слёз. Джефф особо не церемонясь, схватил меня за верхнее веко, осторожно натягивая кожу, видимо, чтоб срезать его. Попыталась закричать, но вместо этого лишь обхаркала его своей кровью. Впрочем, судя по его безумному оскалу, ему это совсем не мешала. Даже наоборот, показывая, что ему понравилось, он медленно слизал каплю крови со своей губы, впиваясь своими бесцветными глазами в мое, искажённое от боли лицо. Неосознанно, я схватила его за руку, мешая ножу, добраться до моего глаза, но даже моих усилий было недостаточно, пусть, убийца особо и не старался закончить начатое.
— Ты недостаточно красива для меня. Ведь я прекрасен… — выдохнули мне прямо в губы, и, резко отстранившись, заменили теплое дыхание на сталь ножа. В следующее мгновение уже и вторая щека была изрезана в ужасающей улыбке. Новая вспышка боли принесла какое-то помутнение в рассудок, заставляя мысли бессвязной вереницей гулять не в том направлении. Безумно захотелось смеяться, и я даже не знаю, от чего больше. Возможно, за такой короткий срок, я уже успела стать мазохисткой? А может, я уже полетела с катушек? Чёрт его знает, мне уже всё равно.
— Иди к черту! — злобно шепчу я и со смаком плюю ему в рожу своей же кровью. Он хохочет, запрокидывая голову назад, заставляя что-то глубоко внутри меня содрогаться от этого безумного хохота.
Страница 75 из 79
