Против него я была почти беспомощной и в поединке за свою жизнь, я могла лишь уповать на свою удачу. Он сильнее, быстрее, ловче меня в несколько раз. И почему я думала, что на вызов придет четырнадцатилетний мальчик, с которым я смогла бы справиться? Почему я согласилась призвать их? Напомните мне, чтоб я больше никогда не слушала своих подписчиков.
Добавить в моё избранное
308 мин, 23 сек 14221
Вновь упала на коленки, закрывая ладошкой рот. Но даже так я не заметила, как желчь подкатила к горлу и полилась сквозь сомкнутые пальцы. Казалось, я не замечала ничего, кроме этих ошметков.
Края раны рваные и до жути выглядят болезненными. Похоже, бедолага ещё жив… частично…
— Помогите, — хрипит кто-то в темноте, издавая жуткое бульканье. Я шарахнулась в сторону, хаотично подгребая ноги под себя. Судя по голосу, это был всё тот же человек. Сумев кое-как собрать разбегающиеся от страха глаза в одном месте и сфокусировать зрение, я заметила голову и две руки. Нет, не по отдельности. Видимо, таз этого мужчины я сейчас и видела…
Он полз ко мне, страшно хрипя и отхаркиваясь кровью. Полз целенаправленно, забивая меня в угол и пытаясь попросить помощи. Я молчала, в немом крике раскрыв рот. Молчала и тогда, когда полу-живой мужчина дополз ко мне и приподнял голову, смотря на меня пустыми глазницами. Вслед за ним волочились ошметки и куски плоти, оставляя за собой кровавый и дурно пахнущий след.
Меня опять стошнило.
— Мне так больно. Вызовите скорую, пожалуйста, — молили меня, цепляясь за ступню ноги. Я взбрыкнула, заехав ногой ему по лбу, тем самым откидывая в сторону. Мужчина отлетел в сторону и затих, издавая лишь какие-то непонятные полу-стоны, срывающиеся на жуткий предсмертный хрип. Я слышала, как тяжело ему дышится и с каким трудом ему удается цепляться за жизнь. Я слышала всё, и даже успела уловить его последние слова.
— Будь оно… — а затем он и вовсе затих, странно обмякнув и прекратив дышать. Последнее что я помню, так это то, как на онемевших руках я сама подползала к нему, и ревела уже над ещё не остывшим трупом.
Знаете, теперь это всё я вспоминаю как страшный сон. Изо дня в день я молюсь, чтоб меня не нашли. Теперь я живу под самым носом у убийц в заветном и тёмном лесу. Мне не удалось сбежать. Меня отпустили, словно забавную игрушку, поселив в этом самом доме. Теперь, меня по ночам мучают кошмары. Труп моего брата висит прямо на дереве перед домом, возле входа. И каждый раз я закапываю его, давясь горькими слезами. Красивое лицо моего самого близкого человека было изуродовано, а тело…
Мне сложно об этом говорить. Эти сукины сыновья постоянно достают его из могилы и вешают прямо перед моим домом! Живу я здесь не долго, около года… почти…
И мне остается лишь порадоваться, что они не дотянулись до моего дяди. Это сложно… жить вот так. Моё сознание постепенно разрушается, превращая меня в свою собственную тень. Всё чаще, я думаю о самоубийстве. Да, так было бы легче.
Иногда ко мне захаживают эти монстры, правда, всегда ночью. Угрожают и притаскивают всякую дрянь. Кажется, некоторые зачастили ко мне. Тот же Смайл всегда оставляет в моей кровати берцовую или бедренную человеческую кость. Кажется, когда эта чёртова псина смотрит на мой страх, то искренне наслаждается. Иногда рычит на меня, когда я машинально пытаюсь погладить его.
Мне до одури страшно, когда Салли просит поиграть с ней, ведь я прекрасно знаю, чем это может кончиться. Но я могу откупиться, соглашаясь починить её мишку.
Кажется, я забыла, что значит жить по-настоящему. В этом лесу умерла настоящая я. И…
Да, я вижу его, но он не часто посещает меня. Раз в месяц, если не больше. Он приходит, а я забиваюсь под кровать или в угол, мечтая, чтоб меня не нашли. Сожалеет ли он? Не знаю, и знать не хочу! Я его ненавижу! Ненавижу за то, во что он превратил мою жизнь. И ненависть эта так сильна, как у Джейн. Кажется, лишь с ней мы нашли общий язык.
Она провела меня сквозь лес, помогая выбраться. Теперь я живу в палате, где лечат людей с нездоровой психикой. Мне остался ровно полтора месяца до выхода. Но я знаю, чем займусь в первую очередь…
Края раны рваные и до жути выглядят болезненными. Похоже, бедолага ещё жив… частично…
— Помогите, — хрипит кто-то в темноте, издавая жуткое бульканье. Я шарахнулась в сторону, хаотично подгребая ноги под себя. Судя по голосу, это был всё тот же человек. Сумев кое-как собрать разбегающиеся от страха глаза в одном месте и сфокусировать зрение, я заметила голову и две руки. Нет, не по отдельности. Видимо, таз этого мужчины я сейчас и видела…
Он полз ко мне, страшно хрипя и отхаркиваясь кровью. Полз целенаправленно, забивая меня в угол и пытаясь попросить помощи. Я молчала, в немом крике раскрыв рот. Молчала и тогда, когда полу-живой мужчина дополз ко мне и приподнял голову, смотря на меня пустыми глазницами. Вслед за ним волочились ошметки и куски плоти, оставляя за собой кровавый и дурно пахнущий след.
Меня опять стошнило.
— Мне так больно. Вызовите скорую, пожалуйста, — молили меня, цепляясь за ступню ноги. Я взбрыкнула, заехав ногой ему по лбу, тем самым откидывая в сторону. Мужчина отлетел в сторону и затих, издавая лишь какие-то непонятные полу-стоны, срывающиеся на жуткий предсмертный хрип. Я слышала, как тяжело ему дышится и с каким трудом ему удается цепляться за жизнь. Я слышала всё, и даже успела уловить его последние слова.
— Будь оно… — а затем он и вовсе затих, странно обмякнув и прекратив дышать. Последнее что я помню, так это то, как на онемевших руках я сама подползала к нему, и ревела уже над ещё не остывшим трупом.
Знаете, теперь это всё я вспоминаю как страшный сон. Изо дня в день я молюсь, чтоб меня не нашли. Теперь я живу под самым носом у убийц в заветном и тёмном лесу. Мне не удалось сбежать. Меня отпустили, словно забавную игрушку, поселив в этом самом доме. Теперь, меня по ночам мучают кошмары. Труп моего брата висит прямо на дереве перед домом, возле входа. И каждый раз я закапываю его, давясь горькими слезами. Красивое лицо моего самого близкого человека было изуродовано, а тело…
Мне сложно об этом говорить. Эти сукины сыновья постоянно достают его из могилы и вешают прямо перед моим домом! Живу я здесь не долго, около года… почти…
И мне остается лишь порадоваться, что они не дотянулись до моего дяди. Это сложно… жить вот так. Моё сознание постепенно разрушается, превращая меня в свою собственную тень. Всё чаще, я думаю о самоубийстве. Да, так было бы легче.
Иногда ко мне захаживают эти монстры, правда, всегда ночью. Угрожают и притаскивают всякую дрянь. Кажется, некоторые зачастили ко мне. Тот же Смайл всегда оставляет в моей кровати берцовую или бедренную человеческую кость. Кажется, когда эта чёртова псина смотрит на мой страх, то искренне наслаждается. Иногда рычит на меня, когда я машинально пытаюсь погладить его.
Мне до одури страшно, когда Салли просит поиграть с ней, ведь я прекрасно знаю, чем это может кончиться. Но я могу откупиться, соглашаясь починить её мишку.
Кажется, я забыла, что значит жить по-настоящему. В этом лесу умерла настоящая я. И…
Да, я вижу его, но он не часто посещает меня. Раз в месяц, если не больше. Он приходит, а я забиваюсь под кровать или в угол, мечтая, чтоб меня не нашли. Сожалеет ли он? Не знаю, и знать не хочу! Я его ненавижу! Ненавижу за то, во что он превратил мою жизнь. И ненависть эта так сильна, как у Джейн. Кажется, лишь с ней мы нашли общий язык.
Она провела меня сквозь лес, помогая выбраться. Теперь я живу в палате, где лечат людей с нездоровой психикой. Мне остался ровно полтора месяца до выхода. Но я знаю, чем займусь в первую очередь…
Страница 79 из 79
