Исход земной цивилизации. Война

Он пришел без новостей, без приглашения, зная, что нелюбим, но в череде безобразно тяжелых дней, месяцев и лет они стали поддержкой друг для друга. А спальня, когда-то занимаемая ее плененным мужем и Ривкой, стала для Бена практически родной, невзирая на свадебное фото новоиспеченных супругов на камине. Это фото, по словам Ривки, успели сделать до того, как отравленная игла вонзилась в его шею.

Он был как всегда нежен, даря ей заслуженное тепло, ставшее заменой утраченным воспоминаниям о ласках мужа. Лишь спустя пять лет Ривка дозволила Бену коснуться себя, все еще храня надежду на возвращение Александра. Она сохраняла надежду до сих пор, теперь омрачая ее чувством вины за невольную измену. Но Бен был нужен ей, как и она ему. И каждый её стон был наполнен искреннем вожделением и в то же время, каждый взгляд казался беспокойным. И, обнимая ее в постели, Бен не мог надышаться запахом ее кожи, а Ривка боялась пошевельнуться, боялась обнять его в ответ, оттого выглядела холодной и бесчувственной. Парадокс: Инанна льнула к нему, как сумасшедшая влюбленная, а его Ривка была неприступной, и всякий раз обращалась в камень после бурного секса, словно его и не было. Она ощущала душевную боль, не в силах дотянуться до любимого мужчины и понимая, что Бен не может стать его заменой.

— Ты слишком напряжена, — мягким поцелуем он коснулся ее плеча, ощутив тепло кожи.

Она развернулась и, наверное, впервые обняла его, сбросив с себя налет холода. Бен был необходим ей как воздух, но взгляд все равно стремился к каминной полке, где в резной металлической рамке хранились воспоминания ее сердца. Неужели ее постигнет участь Сарпанит, что умерла вдали от мужа, сосланного в далекие земли?

— Бен, скоро все будет только хуже, — Ривке хотелось плакать, но она стоически держала все в себе. — Скоро Земля будет отравлена продуктами переработки моноатомного золота. Я давно не выходила за пределы Бад-Тибира, и боюсь представить, что сейчас творится с людьми. Я слышала, что экстремисты взорвали Статую Свободы в Нью-Йорке. И, знаешь, они правы, свободы больше нет. Мы все рабы…

— Ты делаешь все, чтобы людям не было так плохо, — его черные глаза доказывали, что Бен говорит правду.

— Бен, но ведь люди считают меня исчадием ада.

— Они не знают, что ты развернула подпольную деятельность, направленную на их защиту.

— Но… этого ведь недостаточно, наш флот слишком мал. Мы не сможем отбиться от нибируанцев. Нужна как минимум сотня лет, чтобы нарастить военную мощь. И каждый из нас рискует быть раскрытым и подвергнуть опасности общее дело.

— Ривка, ты наша последняя надежда, только в твоих силах спасти Землю. И даже если придется многим пожертвовать, рано или поздно ты приведешь нас к свободе, — уверенно заключил Бен, не давая ей раскиснуть. — Анкийцы верят в тебя и называют Керен Шемеш, но все чаще просто Шемеш. Практически нибируанское имя, не находишь? Богиня — солнце. Луч надежды.

— Ага, нибируанское имя на иврите. И кто же придумал это дурацкое прозвище? — Ривка усмехнулась.

Он коснулся ее скулы пальцами и, прежде чем поцеловать, тихонько прошептал:

— Я…

Нинурта занял башню Коскинена и превратил свои покои в нечто древнеегипетское — так в представлении Ривки могли выглядеть покои фараонов или правителей древнего Вавилона — в просторном помещении отсутствовали перегородки, поэтому периметр окон просматривался сквозь заменившие несущие стены расписные колонны, а потолок украшал плафон с изображениями древних сражений на Земле. Над мраморным камином висел искусно выполненный портрет хозяина апартаментов. Сам же он, лаская очередную девицу в открытом длинном прозрачном платье, кормящую его виноградом, смотрел на Ривку, как всегда одетую по форме — строгую и прилизанную, согласно военному уставу, и подставлял лицо прохладным потокам воздуха, создаваемым опахалом в руках другой девицы.

— А кондиционеры, стало быть, еще не придумали… — пробормотала Ривка, удивляясь нелепости и царственной праздности Нинурты, который, словно полководец Древней Греции, даже одет был на древний манер и полулежал-полусидел в своем излюбленном кресле.

— Что ты сказала? — не расслышал Нинурта, шлепнув одну из девиц по ягодицам и плотоядно улыбнувшись.

— Ваше Высочество, только что пришло сообщение с завода в Австралии. Экстремисты нарушили линию электропередач. Обрыв кабеля произошел в нескольких местах, но к завтрашнему утру все починят, и работа завода возобновится. Группировка была ликвидирована.

— Если всё в порядке, дорогая, то зачем вводить меня в курс дела?

Ривка сдвинула брови, но осталась стоять с выпрямленной осанкой, заложив руки за спину.

— Мне казалось, я должна докладывать всё, и буквально, — хмуро напомнила она.

— Не будь такой щепетильной, дорогая.

— При всем моем уважении, Ваше Высочество, я лишь выполняю ваш приказ.