Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7977
Нинурта приподнял уголки губ, затем мазнул взглядом по сидящей рядом девушке с виноградом и коротко бросил:
— Все вон.
Когда девушки вышли, он взмахнул рукой, точно фигляр, и едва слышно заработал кондиционер, который тут все же был. Наследник царя принял сидячее положение на импровизированном троне широкого кресла и положил ладони на подлокотники.
— Будет какое-то поручение, Ваше Высочество? — спросила Ривка, выбравшая с ним одну-единственную модель поведения — как рядовой с командиром или же, как слуга с господином.
— Мне казалось, что мы с тобой уже достаточно давно друг друга знаем, чтобы оставить формальное общение за дверью моих покоев. Ты превратилась в лёд, тебе это не идёт.
— Смею напомнить, что анкийцы привыкли жить в полувоенном обществе, а вы на данный момент являетесь верховным главнокомандующим на Земле. Я просто соблюдаю устав, — отчеканила она, приставив ногу и будто бы выпрямившись еще сильнее.
— От тебя веет морозом, бр-р, — он изобразил, что его знобит. — Но я больше чем уверен, что ты не такая каменная в присутствии того парнишки, с которым спит моя племянница.
— Что вы имеете в виду?
— Подойди и сядь, дитя, — он похлопал прямо по подлокотнику, но на лице Ривки не дрогнул ни один мускул; она как всегда была профессионально сдержана перед всеми его провокациями. — Или случайно уловленный мною запах аромата твоих духов, который источал тот мальчишка на весь конференц-зал сегодня утром мне только привиделся?
Ривка понимающе улыбнулась, зная в какую игру играет Нинурта.
— Как вам наверняка известно, Бен мой близкий друг, и мне нет нужды его оправдывать за то, что мы часто общаемся.
— И, видимо, слишком тесно, — не сдавался Нинурта. — Боюсь, Инанна окажется не слишком довольна тем, что он так близок с тобой до сих пор. Хочу напомнить, что она не привыкла делиться. Хотя я могу только позавидовать Бену, он спит с двумя такими прекрасными женщинами. Боюсь, он был бы просто счастлив заполучить вас обеих единовременно.
— Ваше Высочество, прошу соблюдать правила приличия, — без особых эмоций попросила Ривка, давно привыкнув к его поведению.
Нинурта покачал головой и встал, захватив кубок с вином. Он обошел Ривку кругом и встал сзади, вновь нарушая личное пространство. Его рука с вином оказалась возле ее лица.
— Выпей, неужели ты не можешь расслабиться?
Но Ривка продолжала игнорировать маячивший перед ней золотой кубок.
— Расслабиться? — она усмехнулась, изменив своей выдержке, обнажив эмоцию презрения. — Когда нибируанцы угнетают мой народ?
Нинурта оказался перед ней, он победно улыбался, по-видимому ожидая от нее именно этой реакции.
— Ты одна из нас, Ребекка, когда же ты это поймешь?
— Я не могу быть одной из тех, кто намеренно провоцирует голод и смерть для более низшей расы.
— Так ты согласна, что анкийцы и люди — низшие?
— Лишь по происхождению, но не по правам.
— Гуманность… — протянул Нинурта. — Ты, выросшая среди людей, слишком глубоко впитала в себя их судьбы. Но я слышал другое, дорогое дитя. Ты никогда не была образчиком подлинного благочестия. Ведущая праздную жизнь девочка переменилась. Да… Мой кузен провел над тобой серьезную работу, — намеренно вспоминая Мардука как можно чаще, говорил Нинурта, зная, что это причиняет ей боль. — Неужели за семь лет ты еще не поняла, что тебе его более не увидеть?
— Я могу подождать и несколько тысяч лет. Для нас, нибируанцев, время не имеет значения… — пылко сказала она, не боясь прямого взгляда. — И его никогда не забудет Земля. И через сотни тысяч лет анкийцы будут превозносить его имя…
Он ударил ее наотмашь по лицу, и Ривка упала на пол, но не издала ни звука. Щеку засаднило, из глаз посыпались искры, но она стойко терпела боль, бесстрастно глядя на Нинурту, чье лицо горело огнем ярости.
— Ты, дерзкая девчонка, смеешь говорить при мне такое?! Я расскажу тебе кто такой Мардук! И сколько людей погибло из-за его жестокости! Скольких нибируанцев он лично убил, пробиваясь к трону Вавилона и Египта после изгнания!
Керен Шемеш — קֶרֶן שֶׁמֶשׁ ивр. — солнечный луч
— Все вон.
Когда девушки вышли, он взмахнул рукой, точно фигляр, и едва слышно заработал кондиционер, который тут все же был. Наследник царя принял сидячее положение на импровизированном троне широкого кресла и положил ладони на подлокотники.
— Будет какое-то поручение, Ваше Высочество? — спросила Ривка, выбравшая с ним одну-единственную модель поведения — как рядовой с командиром или же, как слуга с господином.
— Мне казалось, что мы с тобой уже достаточно давно друг друга знаем, чтобы оставить формальное общение за дверью моих покоев. Ты превратилась в лёд, тебе это не идёт.
— Смею напомнить, что анкийцы привыкли жить в полувоенном обществе, а вы на данный момент являетесь верховным главнокомандующим на Земле. Я просто соблюдаю устав, — отчеканила она, приставив ногу и будто бы выпрямившись еще сильнее.
— От тебя веет морозом, бр-р, — он изобразил, что его знобит. — Но я больше чем уверен, что ты не такая каменная в присутствии того парнишки, с которым спит моя племянница.
— Что вы имеете в виду?
— Подойди и сядь, дитя, — он похлопал прямо по подлокотнику, но на лице Ривки не дрогнул ни один мускул; она как всегда была профессионально сдержана перед всеми его провокациями. — Или случайно уловленный мною запах аромата твоих духов, который источал тот мальчишка на весь конференц-зал сегодня утром мне только привиделся?
Ривка понимающе улыбнулась, зная в какую игру играет Нинурта.
— Как вам наверняка известно, Бен мой близкий друг, и мне нет нужды его оправдывать за то, что мы часто общаемся.
— И, видимо, слишком тесно, — не сдавался Нинурта. — Боюсь, Инанна окажется не слишком довольна тем, что он так близок с тобой до сих пор. Хочу напомнить, что она не привыкла делиться. Хотя я могу только позавидовать Бену, он спит с двумя такими прекрасными женщинами. Боюсь, он был бы просто счастлив заполучить вас обеих единовременно.
— Ваше Высочество, прошу соблюдать правила приличия, — без особых эмоций попросила Ривка, давно привыкнув к его поведению.
Нинурта покачал головой и встал, захватив кубок с вином. Он обошел Ривку кругом и встал сзади, вновь нарушая личное пространство. Его рука с вином оказалась возле ее лица.
— Выпей, неужели ты не можешь расслабиться?
Но Ривка продолжала игнорировать маячивший перед ней золотой кубок.
— Расслабиться? — она усмехнулась, изменив своей выдержке, обнажив эмоцию презрения. — Когда нибируанцы угнетают мой народ?
Нинурта оказался перед ней, он победно улыбался, по-видимому ожидая от нее именно этой реакции.
— Ты одна из нас, Ребекка, когда же ты это поймешь?
— Я не могу быть одной из тех, кто намеренно провоцирует голод и смерть для более низшей расы.
— Так ты согласна, что анкийцы и люди — низшие?
— Лишь по происхождению, но не по правам.
— Гуманность… — протянул Нинурта. — Ты, выросшая среди людей, слишком глубоко впитала в себя их судьбы. Но я слышал другое, дорогое дитя. Ты никогда не была образчиком подлинного благочестия. Ведущая праздную жизнь девочка переменилась. Да… Мой кузен провел над тобой серьезную работу, — намеренно вспоминая Мардука как можно чаще, говорил Нинурта, зная, что это причиняет ей боль. — Неужели за семь лет ты еще не поняла, что тебе его более не увидеть?
— Я могу подождать и несколько тысяч лет. Для нас, нибируанцев, время не имеет значения… — пылко сказала она, не боясь прямого взгляда. — И его никогда не забудет Земля. И через сотни тысяч лет анкийцы будут превозносить его имя…
Он ударил ее наотмашь по лицу, и Ривка упала на пол, но не издала ни звука. Щеку засаднило, из глаз посыпались искры, но она стойко терпела боль, бесстрастно глядя на Нинурту, чье лицо горело огнем ярости.
— Ты, дерзкая девчонка, смеешь говорить при мне такое?! Я расскажу тебе кто такой Мардук! И сколько людей погибло из-за его жестокости! Скольких нибируанцев он лично убил, пробиваясь к трону Вавилона и Египта после изгнания!
Керен Шемеш — קֶרֶן שֶׁמֶשׁ ивр. — солнечный луч
Глава 16
Всякий раз возвращаясь от родителей, Ривка чувствовала себя еще более опустошенной и уставшей, нежели после собраний министров или даже встреч с Нинуртой. Она не могла рассказывать о работе, как и не могла обнадеживать близких ей людей, наблюдающих угасание мира. Мама постарела за последние годы — от волнения, от неизвестности, в которой ее держали. Отец же старался выглядеть бодро, когда Ривка навещала их с Беном или одна. Но больше всех сдавал дедушка, и даже анкийская медицина не могла излечить его, ведь болезни шли от душевного состояния. Ривка же не изменилась внешне, для нее эти семь лет были точно один день. Нибируанские гены еще долгие тысячи лет будут заставлять ее тело выглядеть молодым, но будет ли ее дух так же крепок?
Страница 109 из 169
