Исход земной цивилизации. Война

Нибируанцы каким-то непостижимым образом выяснили, что он связан с канцлером и попали в самую точку, начав действовать через него.

— Почему ты выглядишь как канцлер? — Бен уже знал ответ, но должен был убедиться, точнее, хранил надежду, что его догадки окажутся ложными.

Она посмотрела на него как на идиота, потом с новой улыбкой коснулась пальцем кончика его носа.

— Потому что я и есть канцлер, неужели не ясно?

— Ты думаешь заменить Ребекку? — Бен усмехнулся, словно ничего бредовее в жизни не слышал. — Ты думаешь, Анкиа не сможет различить вас? Он, конечно, дико меня раздражает, но жену свою он любит до потери пульса и уж точно заметит подмену, — но в тот же миг осознав, что Инанна говорит вполне серьезно, Бен воззрился на мать в приступе возмущения. — Это что за идиотизм? Зачем она вам в анкийском мире? Вы надеетесь получить от нее больше, чем от Ривки? Не получилось с одной, получится с другой? Мама, это не земная женщина, это богиня, мать ее, с Нибиру, и относится она к людям так же, как и ее соотечественники. Мы для них расходный материал. Сколько дел она наворотила в прошлом?

— Ну, вообще-то, тебе в этом тоже найдется выгода, — пропустив мимо ушей его тираду, заявила Инанна и повернулась к зеркалу, чтобы заправить выбившийся локон за ухо, сочтя выступление Бена не имеющим смысла и не достойным своего внимания. — Та, вторая девушка станет твоей, когда я займу ее место. У тебя больше не будет конкурента, потому что как только я доберусь до Мардука, я… — она повернулась и со страшными глазами провела иллюзорным ножом под горлом. — Он мне не нужен, мне нужна Земля.

Она говорила это настолько спокойно, что Бен мог усомниться в ее душевном здоровье. Инанна с первых минут, когда он узнал, с кем переспал, показалась ему далекой от человеческой морали, от того, что воспитывали в анкийцах и людях сызмальства — а именно гуманности и уважения к чужой жизни, которая в современном обществе ставилась превыше всего. И как бы Бен ни ненавидел Александра, он не мог не согласиться, что тот построил воистину великую цивилизацию, в нем, видимо, было заложено то, чего была лишена эта непосредственная богиня, смотрящая на него ледяными глазами маньячки с улыбкой душевнобольной на устах. Бен бросил взгляд на молчаливого Ито, но тот смотрел на нее с обожанием, с каким смотрят на собственное творение, хотя скорее было наоборот.

Прародительница клана Инанны стояла перед ним во плоти, любуясь своим отражением. И за ней собралось пойти общество Иштар? Какая нелепица. Клан, всегда превозносивший свою несравненную Инанну, Афродиту, прекрасную женщину, любимую всеми, оказался плодом беспорядочных половых связей непонятной, необъяснимой злючки. И Бен испытал истинное отвращение.

— Я в этом не участвую, — просто сказал он, выставив ладони, стараясь забыть, что Инанна и Ривка так похожи, и пытаясь идти за ощущением, что они разные внутри.

— О, и сейчас ты побежишь к своей Ребекке, чтобы разболтать ей о моих планах? — говорила она так, будто реальной угрозы для раскрытия планов не будет.

— Мама, чего вы добиваетесь? Мне казалось, ваши цели были куда более высокими, нежели просто возвысить кланы. По-крайней мере, у ее клана шансов на это намного больше. Зачем ей клан Нинурты? — Бен старался говорить спокойно, но в глубине души зазвенел тревожный звоночек, ведь он понимал, что теперь просто так он не выйдет из этой комнаты.

— Бен, нам нужно все, что ты знаешь о Ребекке МакГрегор, чтобы помочь Инанне заменить ее.

— Ты вообще слышишь меня? — он повысил голос, понимая, что встреча приобретает все более яркий оттенок бреда. — Ради чего это всё? Чтобы поменять одного нибируанца во главе анкийского мира на другого?

— Бен, — Инанна обернулась, наконец прекратив созерцание самой себя в зеркале, и в ее глазах блеснул недобрый огонь, — мне кажется, ты не понимаешь происходящего.

— Так давай, объясни мне, что ты вообще тут делаешь, какие коварные планы строишь и чем это грозит людям. Насколько мне известно, ты никогда не питала к ним особо нежных чувств. Вспомнить только Гильгамеша… — но Бен, едва произнеся это имя, почувствовал, как воздух перестал попадать в легкие, а ноги оторвались от пола; он парил над землей и ощущал страшную боль; чувствуя как жилы на его шее напряглись, а виски сдавило, он знал, что еще секунда, и он попросту отключится.

— Госпожа… — голос матери терялся в стуке собственного сердца, и Бен почти потерял сознание, когда боль неожиданно прекратилась, и он оказался на полу, пытаясь отдышаться; в глазах поселился туман.

— Да проще меня сразу убить! — не сдаваясь, заявил Бен, зло глядя на мать, которая ввязывалась в очередную авантюру; он увидел перед собой лакированные сапоги, точно такие же, какие сейчас по форме носила Ривка, сменив деловой стиль на военный.

— Это всегда пожалуйста. Ты хоть и слишком ерепенистый, но мне нравишься, — резюмировала Инанна, протянув руку с неожиданно мягкой улыбкой.