Исход земной цивилизации. Война

— Советую сохранить мое расположение, я, знаешь ли, не слишком терпеливая.

— Мардука нельзя убивать, его клан не пойдет за тобой, — бросил Бен, проигнорировав протянутую руку и поднявшись без посторонней помощи. — Ты не понимаешь, сколь велико его влияние и за пределами анкийского мира.

Инанна посмотрела на него со снисхождением.

— Я прощу тебе твою фамильярность, Бен, но только потому что именно ты привел меня к моим сторонникам.

— Не по собственному желанию…

— Бен, прекрати перечить, перед тобой находится внучка царя Энлиля! Прояви уважение! — буквально рявкнула мать.

— Она не моя госпожа, — его глаза полыхнули ненавистью, он не мог простить себе ночь с ней, этот нелепый самообман, что Ривка могла изменить своему мужу и упасть в его объятия.

— А кто твоя госпожа? — Инанна подняла ладонь, предупреждая Ито, открывшего было рот, но вновь склонившегося в почтении, словно безвольный слуга. — Эта фальшивая нибируанка, выведенная в лаборатории? У нее моё лицо и мои гены, но она не в праве претендовать даже на роль наложницы царя. И скажи спасибо, что я решила оставить ее в живых, но только потому, что этого так страстно желаешь ты. Мардук уже не жилец. Как только Энлиль спустится на Землю, он казнит его, и знаешь, кто будет следующим? Она, Ребекка, его верная спутница! — она перешла на шипение, и весь налет веселья быстро стерся с ее лица. — Мардук развязал последнюю войну на Земле, окончившуюся ядерным взрывом. Он больше не один из нас, а в погоне за египетским троном он перешел все границы. Именно по его вине тогда погибло почти все человечество и нам пришлось вернуться домой. Помяни мое слово, тебе лучше послушаться меня, если хочешь, чтобы выжила она.

Ярость закипала внутри Бена, он видел в ее словах правду, ведь он, как и любой другой анкиец прекрасно знал историю, и знал, что вероятность казни Мардука весьма вероятна. И Инанна только подтверждала эти знания, более того, именно она когда-то давно толкнула Мардука к пропасти, подослав ревнивца Думузи — так говорили все те же исторические сведения, впрочем, неподтвержденные. И Бен, все еще не согласный с таким положением дел, думал, что Инанна никогда не возвысит ни один из кланов, максимум что ждет Ито — безвольное рабство, пусть и с некоторым рядом привилегий перед остальными рабами. Бен обязательно что-нибудь придумает, придумает, как сбежать из лап Инанны, чтобы предупредить Анкиа и Ривку о грядущей опасности…

Амидала — отсылка к Звездным Войнам и странным прическам Портман гггг

Глава 13

Бен проклинал все на свете, глядя на спящую рядом женщину, прекрасную в своей наготе и непокорную, точно ветер пустыни, беспощадно жалящий горячим прикосновением днем и пронизывающий колючим холодом ночью. Одна из основных божеств во всех пантеонах — Хатор, Иштар, Афродита, Венера — Инанна стала олицетворением женственности. Обожаемая богами и смертными, она была беспощадна к тем, кто отвергал ее любовь. Бен видел в ней бездушную кривляку, влюбленную лишь в себя, находящуюся в вечной погоне за властью женщину, в которой едва ли было что-то божественное — божественное в понимании Бена. Впрочем, он и Александра, как Мардука, не мог воспринимать. В нем виделся лишь ревнивец, не дающий свободы своей супруге. Ривка перестала быть похожа на себя, отгородилась от мира непробиваемой стеной, стала серьезной и рассудительной, идущей за своим мужчиной верной женой, покладистой женщиной. Она любила мужа так беззаветно, как Бен всегда мечтал, чтобы она любила его. Однако судьба распорядилась иначе.

Сейчас рядом с Беном была пугающе точная копия той, кого он так страстно желал, но глаза, улыбка, волнительные изгибы и стройность девичьего стана — лишь желанный облик. Внутри этого тела содержалась иная душа — беспокойная, эгоцентричная, жадная и легкомысленная. Александр предупреждал, что Инанна лишь внешне может показаться несерьезной и взбалмошной. Она действительно опасна, Бен видел это, и его пальцы, мягко поглаживающие ее скулы, замирали, будто получив укол напоминания о том, что это вовсе не его Ривка…

Сонный взгляд серых глаз, улыбка, когда она не кривляется — совсем как у Ребекки. И Бен ненавидел Инанну еще больше за то, что она могла улыбаться ее улыбкой, как ненавидел и за то, что она умела в постели, потому что он сдавался, раскрываясь ей навстречу, думая при этом о другой…

— Милый Бен, а я ведь когда-то зареклась, что больше не лягу с земными мужчинами, — она устроилась на нем, и Бен чувствовал ее дыхание на подбородке. — Но ты слишком непокорный, даже занимаясь со мной любовью, ты думаешь о той женщине с моим лицом. И это выводит меня из себя, — ее голос в момент приобрел жесткость, — однако заводит еще сильнее. Знай, я не отпущу тебя до тех пор, пока не буду уверена в твоих чувствах ко мне.

— Ты хотела сказать, пока не наиграешься?