Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18747
— Думая о том, будить прислугу или самому греть воду, когда попадешь домой… — усмехнулся шеф.
— Именно, сэр! Но я успел обуться. Вернее — не успел разуться. Моя приятельница полтора часа до этого поила меня кофе, вместо того чтобы…
Шеф скосил глаза на чашку на столе и усмехнулся шире.
Другой бы на моем месте был бы немного благодарен непутевому младшему брату шефа. Но даже если мне удавалось немного развеселить мистера Холмса и мы говорили с ним о чем-то, кроме работы, я прекрасно понимал, что он бы желал видеть в кресле напротив совсем не меня. К тому же перепады настроения Шерлока Холмса опять вызывала давняя дурная привычка к кокаину, а вот это я совершенно отказывался понимать. Чего еще ему не хватает? У него есть любящий брат, верный друг, который больше, чем друг. Я, конечно, прекрасно знал, какими на самом деле являются отношения Шерлока Холмса и доктора, но мне полагалось ничего не знать или не обращать внимания, так что я всегда молчал на этот счет.
— А что, Алан, горничная вашей подруги наверняка тоже влюблена в вас? — внезапно спросил шеф.
— О да, как Кэтти в «Трех мушкетерах», сэр. Хотя ее хозяйка, слава богу, по характеру далеко не Миледи. Или — увы, не Миледи.
— Зато вы типичный д'Артаньян, — наконец засмеялся шеф, и я понял, что поймал ход его мысли правильно и он этим доволен.
— Всегда считал себя Арамисом, — важно изрек я.
— Тогда у вас дома должна храниться коллекция батистовых платочков.
— Я держу их на тумбочке около кровати в шкатулке, которую вы мне подарили на прошлую Пасху.
Иногда мне все-таки удавалось поставить шефа в тупик. Не скажу, что это мне нравилось, но я всегда ожидал в такие моменты, что он задаст какой-нибудь вполне закономерный вопрос, вроде: «Это потому что вы особенно дорожите моим подарком или его содержимым?». Но шеф не задавал подобных вопросов.
— Скажите, Алан, вы никогда не думали о том, что могли бы занять мое место? — вдруг спросил он с самым невинным видом. Я едва не подавился коньяком от неожиданности, но виду не подал. Я, конечно, не Берта, но невозмутимость присуща и мне — по крайней мере, внешняя.
— Никогда ранее, сэр, и не намерен думать об этом и впредь. Могу я спросить, чем вызван такой, хм… странный вопрос?
— Может статься так, Алан, что я уеду. Надолго или навсегда. В этом случае…
— В этом случае, — перебил я шефа впервые в жизни, — вы возьмете меня с собой.
— Разве вы не патриот, Алан? Британия нуждается в той миссии, которую мы на себя взвалили. И которую, кроме нас с вами, никто не потянет.
— Я не работаю на Британию, сэр. Позвольте вам напомнить, что я ваш личный секретарь.
— Помощник.
— Пусть помощник. Я работаю на вас, сэр.
— Значит, если вы получите от меня приказ остаться и продолжать дело, которое мы начали…
— Боюсь, что нет, сэр. Если вы прикажете мне сменить хозяина, то я автоматически перестану работать на вас. И выполнять тогда ваши приказы или нет — будет уже моим личным делом. Этот приказ я не выполню, говорю сразу.
Шеф с интересом посмотрел на меня, перевел глаза на пустой бокал, и я поспешил еще раз его наполнить.
— Я всегда считал, что могу полностью положиться на вас, Алан.
— Конечно, сэр.
— Но разве, — шеф решил зайти с другой стороны, — разве ваше честолюбие не требует идти дальше? Вы и так засиделись в моей приемной. Я уверен, что вам под силу куда большее. А на моем месте вы обретете огромные возможности для приложения своих сил.
— Думаю, сэр, что каждый человек доложен занимать только свое место. Ваше — здесь. Мое — рядом с вами. Если хотите, это сродни призванию, и мое…
— И ваше призвание быть вечно вторым? — теперь уже шеф перебил меня.
— Почему вас это удивляет? Спросите доктора Уотсона, не огорчает ли его судьба вечно второго рядом с вашим братом. Уверен, что его ответ…
— Так он второй исключительно рядом с тем, кому добровольно отдает первенство! — перебил меня шеф в свою очередь.
Обычно не только я не осмеливаюсь на такое, но и мистер Холмс ждет, пока я закончу мысль.
— Так и я готов признать только ваше первенство над собой, сэр.
Прозвучало, конечно, несколько самонадеянно, но зато возражений шеф, очевидно, не нашел и молча сделал глоток коньяка.
— Бывает, — сказал он наконец, — что от своего призвания приходится отказываться. Ради блага близких, например.
Этого еще не хватало. Чертов младший братец собрался куда-то уезжать, и шеф решил последовать за ним? Неожиданно. А мне казалось…
— А мне казалось, сэр, что ваш брат и доктор свели такое многообещающее знакомство с дамами… Я даже решил сперва…
— И как вам, кстати, дамы? Мне не повредит экспертное мнение!
— Если только мое мнение можно считать экспертным…
— Именно, сэр! Но я успел обуться. Вернее — не успел разуться. Моя приятельница полтора часа до этого поила меня кофе, вместо того чтобы…
Шеф скосил глаза на чашку на столе и усмехнулся шире.
Другой бы на моем месте был бы немного благодарен непутевому младшему брату шефа. Но даже если мне удавалось немного развеселить мистера Холмса и мы говорили с ним о чем-то, кроме работы, я прекрасно понимал, что он бы желал видеть в кресле напротив совсем не меня. К тому же перепады настроения Шерлока Холмса опять вызывала давняя дурная привычка к кокаину, а вот это я совершенно отказывался понимать. Чего еще ему не хватает? У него есть любящий брат, верный друг, который больше, чем друг. Я, конечно, прекрасно знал, какими на самом деле являются отношения Шерлока Холмса и доктора, но мне полагалось ничего не знать или не обращать внимания, так что я всегда молчал на этот счет.
— А что, Алан, горничная вашей подруги наверняка тоже влюблена в вас? — внезапно спросил шеф.
— О да, как Кэтти в «Трех мушкетерах», сэр. Хотя ее хозяйка, слава богу, по характеру далеко не Миледи. Или — увы, не Миледи.
— Зато вы типичный д'Артаньян, — наконец засмеялся шеф, и я понял, что поймал ход его мысли правильно и он этим доволен.
— Всегда считал себя Арамисом, — важно изрек я.
— Тогда у вас дома должна храниться коллекция батистовых платочков.
— Я держу их на тумбочке около кровати в шкатулке, которую вы мне подарили на прошлую Пасху.
Иногда мне все-таки удавалось поставить шефа в тупик. Не скажу, что это мне нравилось, но я всегда ожидал в такие моменты, что он задаст какой-нибудь вполне закономерный вопрос, вроде: «Это потому что вы особенно дорожите моим подарком или его содержимым?». Но шеф не задавал подобных вопросов.
— Скажите, Алан, вы никогда не думали о том, что могли бы занять мое место? — вдруг спросил он с самым невинным видом. Я едва не подавился коньяком от неожиданности, но виду не подал. Я, конечно, не Берта, но невозмутимость присуща и мне — по крайней мере, внешняя.
— Никогда ранее, сэр, и не намерен думать об этом и впредь. Могу я спросить, чем вызван такой, хм… странный вопрос?
— Может статься так, Алан, что я уеду. Надолго или навсегда. В этом случае…
— В этом случае, — перебил я шефа впервые в жизни, — вы возьмете меня с собой.
— Разве вы не патриот, Алан? Британия нуждается в той миссии, которую мы на себя взвалили. И которую, кроме нас с вами, никто не потянет.
— Я не работаю на Британию, сэр. Позвольте вам напомнить, что я ваш личный секретарь.
— Помощник.
— Пусть помощник. Я работаю на вас, сэр.
— Значит, если вы получите от меня приказ остаться и продолжать дело, которое мы начали…
— Боюсь, что нет, сэр. Если вы прикажете мне сменить хозяина, то я автоматически перестану работать на вас. И выполнять тогда ваши приказы или нет — будет уже моим личным делом. Этот приказ я не выполню, говорю сразу.
Шеф с интересом посмотрел на меня, перевел глаза на пустой бокал, и я поспешил еще раз его наполнить.
— Я всегда считал, что могу полностью положиться на вас, Алан.
— Конечно, сэр.
— Но разве, — шеф решил зайти с другой стороны, — разве ваше честолюбие не требует идти дальше? Вы и так засиделись в моей приемной. Я уверен, что вам под силу куда большее. А на моем месте вы обретете огромные возможности для приложения своих сил.
— Думаю, сэр, что каждый человек доложен занимать только свое место. Ваше — здесь. Мое — рядом с вами. Если хотите, это сродни призванию, и мое…
— И ваше призвание быть вечно вторым? — теперь уже шеф перебил меня.
— Почему вас это удивляет? Спросите доктора Уотсона, не огорчает ли его судьба вечно второго рядом с вашим братом. Уверен, что его ответ…
— Так он второй исключительно рядом с тем, кому добровольно отдает первенство! — перебил меня шеф в свою очередь.
Обычно не только я не осмеливаюсь на такое, но и мистер Холмс ждет, пока я закончу мысль.
— Так и я готов признать только ваше первенство над собой, сэр.
Прозвучало, конечно, несколько самонадеянно, но зато возражений шеф, очевидно, не нашел и молча сделал глоток коньяка.
— Бывает, — сказал он наконец, — что от своего призвания приходится отказываться. Ради блага близких, например.
Этого еще не хватало. Чертов младший братец собрался куда-то уезжать, и шеф решил последовать за ним? Неожиданно. А мне казалось…
— А мне казалось, сэр, что ваш брат и доктор свели такое многообещающее знакомство с дамами… Я даже решил сперва…
— И как вам, кстати, дамы? Мне не повредит экспертное мнение!
— Если только мое мнение можно считать экспертным…
Страница 100 из 129
