1887 год

— Так нелепо все это, брат. Я боюсь за тебя, ты за меня, мы оба боимся за Джона, скрываем что-то друг от друга. Я скоро превращусь в сумасшедшего, я совсем перестал доверять людям. Я всегда стремился максимум всего сделать сам, но я не справляюсь. Ты мне предлагаешь помощь, но как я могу теперь ею воспользоваться, когда такое происходит? Меня несет потоком. Шерлок, это как… как вот слезы, которые просто не остановить: вроде понимаешь, что надо, но не понимаешь — как.

— Давай ляжем. — Я погладил Майкрофта по спине и поцеловал. — Я только схожу в свою комнату за сорочкой. Ляжем и поговорим. Хорошо?

— Погоди, мне умыться надо. Я скоро приду.

Когда Майкрофт вернулся из ванной, я уже был в постели.

— А знаешь, легче стало. Надо же… — Он лег рядом и посмотрел на меня.

— Вот и хорошо, — я погладил его по щеке. — Боюсь, что не скоро засну. Если буду мешать, отправь меня в мою комнату.

— Думаешь, я спать хочу? Ты извини, что сорвался на тебя. Что-то вы меня с этими вашими дамами… напугали немного. И не только в дамах дело. Конечно, ты мог не прислушиваться к моему совету не ездить в Эдинбург в одиночку… Прости, что я задам тебе такой вопрос: между тобой и Брайаном ничего не было в этот раз?

Я не выдержал и рассмеялся:

— Ничего, дорогой! Неужели ты полагаешь, что у меня остались к нему какие-то чувства? Правда, он предлагал остаться. И вообще расписывал, как часто вспоминал меня и тому подобное. Никто его больше так не любил… в общем, чепуха это все.

— Ну и слава богу, — проворчал Майкрофт. — А ты не жалеешь, что так все вышло тогда? С Брайаном?

— Нет, не жалею. А о чем там можно жалеть? И потом, ты прав — было увлечение, но не любовь.

— И все же извини, что занудствую, но почему ты поехал один? Если за тобой следили, это же подчеркивало, что именно Брайан значит для тебя что-то… что-то большее, чем друг, с которым ты живешь в одной квартире. Так что такой поступок выводит из-под удара Джона, но зато завязывает узел на твоей шее еще крепче.

— Ну вот ты и сам ответил на свой вопрос, дорогой, — спокойно ответил я. — Джон должен быть вне подозрений. Особенно на случай брака, который будет выглядеть совершенно естественно.

— То есть… — Майкрофт запнулся, — ты уже все решил?

— Ведь есть еще этот Паук. Пока Джон рядом, я вынужден действовать с оглядкой. Майкрофт, я тебя прошу: не задавай мне бесконечные вопросы — ты же понимаешь, что я не могу уехать из страны, хотя это решило бы разом все проблемы.

Брат повернулся ко мне и наконец-то обнял.

— Все, больше никаких вопросов. На твоем месте, Шерлок, я бы поступил так же. Я готов поддержать тебя и помочь вывести Джона из-под возможного удара.

Я придвинулся ближе и уткнулся Майкрофту в грудь.

— Спасибо, что поддержал меня. Больше никаких тайн.

Брат охнул и прижал меня сильнее.

— Ничего, котенок. Мы все продумаем, все будет так, как мы с тобой захотим.

Я, конечно, больше напоминал драного кота, чем котенка.

— Милый, все-все, дай мне успокоиться, прошу тебя. Мне еще тебя в рыжего ирландца превращать, а я пока даже не представляю как.

Джон Уотсон

Я ждал у входа в зоосад, высматривая в толпе Мэри… мисс Морстен и Сесила. Холмс и миссис Форестер обещали прийти чуть позже. Майкрофт уже ждал в условленном месте: перед клеткой со львом. Любой мальчик прежде всего захочет взглянуть на царя зверей. Мы договорились с Майкрофтом о «легенде»: он якобы проиграл мне пари, и я заставил его пойти на прогулку, и не куда-нибудь, а в зоосад.

— Вот он! — услышал я знакомый голос и обернулся.

Сесил, как полагается воспитанному ребенку, указывал в мою сторону не пальцем, а кулачком, и подпрыгивал на месте от волнения. Немного запыхавшаяся мисс Морстен радостно мне улыбнулась.

Я поспешил навстречу. Наши отношения уже дошли до такого этапа, когда джентльмен ждет позволения называть даму по имени. И хотя Мэри пока что не предлагала, я про себя часто называл ее именно так.

— Доброе утро, доктор Уотсон! Какой замечательный день выбрали вы с мистером Холмсом для прогулки. Отличная погода.

— Доброе утро! День и правда обещает быть прекрасным, — улыбнулся я в ответ, пожимая протянутую мне руку. — Здравствуй, Сесил!

— Здравствуйте, доктор Джон!

Я рассмеялся: язык у мальчика до сих пор был синим.

— О, черника тебе понравилась, я вижу. Кого ты хочешь посмотреть сначала?

И мальчик тут же попросился ко льву. Перст судьбы, не иначе. До льва мы, правда, добирались медленно, потому что выяснялось, что зебра смешная, а у гималайского медведя кожаные пятки. Наконец мы почти подошли к нужной клетке.

Я приметил Майкрофта, который устроился в тени на скамье, опираясь руками о трость.

— Ага, вон сидит джентльмен, который вчера проиграл мне пари, — сказал я.